Богров выслушал это так же спокойно, как до этого слушал все выступления.

— Господин судья, — обратился он к генералу Рейнгартену. — Не могли бы вы распорядиться, чтобы мне дали поесть. Кормят здесь отвратительно, — пожаловался он.

Генерал его просьбе не удивился, распорядился, чтобы просьба Богрова была удовлетворена.

Через час после приговора резолюция была объявлена в окончательной форме и тут же отправлена на утверждение командующему войсками Киевского военного округа.

От подачи кассационной жалобы Богров отказался.

— Малодушничать я не буду, — будто бы пояснил он.

Приговор по делу был утверждён командующим через 24 часа после объявления, а именно — в десять часов вечера на другой день, и сразу же был отправлен для исполнения.

Весьма существенная деталь: протокола не вели — так было записано в положении о военно-окружных судах, — и в этом случае исключения не сделали. Позже, когда в 1912 году комиссия Первого департамента Государственного совета расследовала деятельность должностных лиц, виновных в убийстве Столыпина, показания Кулябко восстанавливались по рассказам присутствовавших на суде.

Было судом вынесено и особое определение: преступное бездействие властей при исполнении возложенных на них обязанностей во время пребывания императора в Киеве со стороны товарища министра внутренних дел, шефа корпуса жандармов генерала Курлова, чиновника для особых поручений МВД, исполняющего обязанности вице-директора Департамента полиции Веригина, начальника Киевского охранного отделения подполковника Кулябко и полковника отдельного корпуса жандармов Спиридовича...

Казус, который так и не был замечен нашими историками, — в крепости не оказалось штатного палача, и для того, чтобы своевременно привести приговор в исполнение, надо было сыскать добровольца. Его нашли из числа местных заключённых.

— Первое моё условие, — сказал он, — чтобы после казни меня перевели в другую тюрьму и чтобы там никто не знал, что я был палачом.

Сидеть в камере “Косого капонира”, видно, было совсем горько, если арестант таким путём согласился поменять место своего заключения.

— А второе? — спросил у него тюремный начальник.

— Чтобы давали прогулку, — сказал он.

Ему ответили, что оба его желания будут исполнены.

— Надеюсь, что у вас не будет третьего желания, — заметил начальник, которого этот доброволец, по сути, выручал. Если бы он не согласился казнить Богрова, то пришлось бы вынесение приговора отложить, а это было запрещено всё той же инструкцией.

Инструкции во времена самодержавия строго соблюдали.