При всём том, что он не любил его и в душе всегда был против саратовского диктатора, он видел, что без твёрдого человека, способного на решительные действия, династия не выживет.

Вспомнив эпизод из жизни министерства внутренних дел, он подумал, что непременно запечатлеет его в своей книге. Эпизод тот имел отношение к революции 1905 года, которая, как оказалось, стала прелюдией к событиям 1917 года.

Он так и написал: “Когда Россия была залита кровью и освещена заревом пожаров помещичьих усадеб, военные суды были введены по инициативе покойного П.А. Столыпина, которому, по незабвенному его выражению, нужна была “Великая Россия”, государю императору предоставлялись еженедельные сведения о количестве смертных приговоров. И каждый раз, возвращаясь с всеподданейшего доклада, П.А. Столыпин передавал мне о том, какое удручающее впечатление производят на государя эти сведения, а также непременное требование, чтобы были приняты все меры к сокращению случаев предания военному суду и к ограничению числа губерний, объявленных на особом положении, где эти суды могли применяться”.

Рассуждения о февральских днях вернули генерала в недалёкое прошлое. Решив рассказать о своей жизни, он, естественно, видел себя не таким, каким представляли его бывшие сотоварищи и знакомые.

Насколько справедлив он — сказать трудно. Честен ли он? Наверное, не во всём, хотя высказывал свои личные соображения. Иметь свои воззрения волен каждый.

О Столыпине он написал хорошо. А разве мог он написать плохо и произнести хоть одно плохое слово о человеке, против которого вместе с друзьями плёл интриги и высказывался неважно? Как опытный жандарм, он наверняка понимал, что одна неосторожная фраза может его выдать. А Курлов хотел остаться незапятнанным в заговоре против премьера.

Прочтём в книге места, отведённые Столыпину. Все они восторженны.

“...На всех этих должностях П.А. Столыпин заслужил всеобщую любовь и уважение, а на последнем посту имел случай проявить твёрдость и преданность государю в тяжёлое смутное время, рискуя своей жизнью. При беспорядках в Саратовской губернии был ранен в правую руку, которой плохо владел до последнего времени. На посту министра внутренних дел, а затем и председателя Совета министров он сохранил те же качества, выказав выдающиеся государственные способности и ораторский талант. Долг службы был у него на первом плане, а отсутствие личных интересов и тут привлекало к нему всех, с ним соприкасавшихся по какому бы то ни было поводу. Твёрдость и пренебрежение к опасности не покидали П.А. Столыпина до его трагического конца”.