— Беспорядки, которые я пытаюсь подавить, — ответил Курлов. — Но меня в этом же упрекают.

Прочитав документы, представленные прокурором, Манухин, со слов самого Курлова, сказал:

— Да это — акт сумасшедшего. Ваш дальнейший доклад излишен. Я отправлю Бибикова лечиться за границу!

К сожалению, мы не знаем на сей счёт точку зрения Бибикова. Возможно, был прав он, а не Курлов, но преимущество губернатора состояло в том, что прокурор был в Минске, а Курлов ходил по кабинетам в столице и оправдывался. Всегда прав тот, кого внимательно выслушали первым. Надо учесть, что министерство внутренних дел, борясь за честь мундира, больше поддерживало своих, чем чужих.

Оправданный Курлов вернулся в Минск.

Тут с ним и произошла история, сделавшая его чуть ли не героем. Государь и государыня не могли не обратить на это своего высочайшего внимания. На Курлова было совершено покушение.

Революционеры бросили в него бомбу, но бомба не взорвалась, хотя и ударила его по голове. Позже над этим смеялись. Дескать, единственное место, в которое не стоило целиться, покушаясь на минского губернатора, так это именно его голова.

После неприятного случая оставаться в Минске Курлову не хотелось. Он просил Дурново перевести его губернатором в Нижний Новгород, где должна была открыться вакансия. Дурново обещал, но своего слова не сдержал — в Нижний был назначен другой человек, и назначение произвёл новый министр, сменивший Дурново. Новым министром был Столыпин.

Обиженный Курлов хотел было подать прошение об отставке, посчитав такое невнимание к своей персоне оскорбительным, но уйти в отставку он не мог, потому что носил звание камергера двора его императорского величества и на его отставку требовалось разрешение государя.

Два вывода можно сделать из этой истории. Вывод первый: Столыпин обидел Курлова, не предоставив ему должность губернатора в Нижнем Новгороде, чего тот просил; вывод второй: поддерживали Курлова крупные сановники, и минские события не подорвали ему карьеру.

Курлов остался на плаву. Чтобы переждать, он попросился в отпуск.

Вернулся он из-за границы после взрыва на Аптекарском острове. Числясь за министерством внутренних дел, пришёл к Столыпину, в его служебный кабинет, который находился в Зимнем дворце. Там состоялась их первая встреча.

Столыпин воспоминаний не писал, а Курлов их нам оставил:

“Меня встретил человек высокого роста с открытым симпатичным лицом и приятными, блиставшими умом и твёрдостью глазами. Первые обращённые ко мне слова его были словами упрёка: “Вы доставили мне неприятные минуты! Государь император слышать не хотел, когда я представил ему вашу отставку, и мне пришлось доложить его величеству, что ваше решение — неизменно и что вы уехали уже в отпуск. Но и я вижу вас в первый раз, много слыхал о вас, ценю вашу службу и не могу допустить мысли, чтобы вы её совершенно оставили. Что заставило вас просить об увольнении от должности минского губернатора?”