Что такое Распутин, какую он роль играл, об этом теперь можно говорить потому, что это относится к покойнику. Мне раскрыл глаза Кривошеин. Когда после убийства Столыпина я с ним говорил на тему о роли Столыпина и о возможной для него будущности, если бы он не был убит, он мне сказал: Столыпин был политически конченый человек, искали только форму, как его ликвидировать. Думали о наместничестве на Кавказе, в Восточной Сибири, искали форму для почётного устранения: ещё не дошли до мысли уволить в Государственный совет, но решение в душе состоялось — расстаться с ним. Кривошеин рассказывал: “Я Столыпину не раз говорил: “Вы сильный, талантливый человек, вы многое можете сделать, но только я вас предостерегаю, не боритесь с Распутиным и его приятелями, на этом вы сломаетесь”, а он это делал — и вот результат”. Я думал, Столыпин — громадная сила, а тут сильнее”.

В старости, пережив большие исторические события, переосмыслив их, благо судьба предоставила для этого достаточно времени, Гучков видел только одну опасность, которая преследовала Столыпина. Этой опасностью, по его убеждению, был Распутин. И потому эпизоды, связанные с ним, он никогда не забывал и в узком кругу о них рассказывал. Рассказал их и Базили.

Вспомнил Хвостова, с которым встретился во время войны на Кавказе, в Кисловодске. До этого они были лишь знакомы, но не общались. А вот в Кисловодске, встретившись у источника, побеседовали по душам.

Хвостов рассказывал Гучкову:

— Я был тогда губернатором в Нижнем, а Столыпин — министром внутренних дел, возглавлял правительство. И вот получаю я телеграмму, подписанную Сазоновым, не министром, а его однофамильцем, который писал на экономические темы в газетах. Так вот присылает он мне телеграмму с таким текстом: “Будете ли вы в ближайшее время в Нижнем, одному человеку очень нужно вас повидать”. Я отвечаю: “Буду”. Через некоторое время приезжает ко мне Распутин и говорит: “Приехал посмотреть, какой ты есть... Часто у нас идут о тебе разговоры с папашей и мамашей”. Потом, посидев, говорит: “Хочешь быть министром внутренних дел?” Конечно, я очень хотел быть министром, а кто не хочет быть таким министром. Я говорю: “Как же министром внутренних дел, ведь у нас же есть министр?” Он говорит: “Сегодня есть Столыпин, а завтра его нет”. Я от такой наглости чуть не поперхнулся и говорю наглецу: “Да нет, я человек горячий, я не гожусь. Ведь если что не по мне, я в мешок и в воду”. Он посмотрел на меня и качает головой: “Так вот ты каков. Ну-ка дай мне телеграфный бланк”. Я вышел на минуту в соседнюю комнату и дал ему бланк. Он своими каракулями и написал в адрес государыни: “Видел. Молод. Горяч. Подождать надо. Григорий”. Не делая из этого секрета, показывает мне бланк. Я снял с него копию, не поленился.