Глава 62 БОЯРСКИЕ СПОРЫ

Глава 62

БОЯРСКИЕ СПОРЫ

Чернигове после вокняжения Святослава на великом столе было неспокойно. Многие видные бояре, имеющие в стольном свои подворья, наскоро собирались и отъезжали из города. Скрип телег, шум, всеобщее оживление, гонцы-вершники на запаленных конях, беспрерывные споры, ругань — на торгу ли, в боярских ли хоромах, в кабаках ли — всё это ворвалось в жизнь Тальца и его дяди, как горная река, низвергающаяся в скалистое ущелье.

На совете в доме тысяцкого Воеслава спорили, гудели, готовы были едва не вцепиться друг другу в бороды родовитые бояре.

— Я те баю: верно князь Святослав содеял, согнавши Изяслава с Киева! — орал, гневно сверкая глазами, распалённый Воеслав на светлобородого, казавшегося спокойным Порея.

Высокий, худой и прямой Порей упрямо качал седатой головой, цокал языком, вздыхал, в сомнении косил взглядом на, как всегда, молчаливого Яровита.

— А ряд Ярославов как же?! Побоку? — Наконец, вымолвил он, дождавшись, когда Воеслав примолк.

— Что ряд твой?! — вспыхнул снова тысяцкий. — Князь-от наш мудр, ведает, что творит! Али позабыл ты, боярин, как терем твой киевские голодранцы в пепел обратили?! Али как холопы ватаги разбойничьи сколачивали, да возле самого Чернигова, яко половчины дикие, на проезжих купцов да на твоих же тиунов из лесу налетали?! Не было порядку на земле, вот пото и порешили князи!

— Оно тако, — раздумчиво произнёс боярин Мирон. — Да токмо не о том мы толкуем, бояре. Как нам-то отныне бысть? Чью сторону держать? Тебе, Воеслав, хорошо, в Киеве у тя хоромины, дочь за сына Святославлева выдана, а нам ить, топерича, почитай, с новым князем жить надоть, с новыми людьми знаться придётся. Не бросать же хозяйство справное, дом. Святослав-от всем хорош был, о дружине, о нас обо всех заботу имел, а каков братан его меньшой — того мы не ведаем покуда.

— Ничем не славен Всеволод. Токмо и помним, как тогды аж до Курска добежал, в порты наложивши. Такой не оборонит, как Святослав, ни от поганых, ни от голытьбы вонючей! Ох, бояре, лихонько нам придёт! — вздохнул старый Еленич, отец Миланы.

— Ну, а ты, боярин, чего молчишь? — насупившись, спросил Мирон стоящего возле слюдяного оконца облачённого в розовый кафтан с синими грифонами в круглых медальонах Яровита.

Яровит провёл ладонью по высокому челу, смахивая выступивший из-под войлочной шапки пот. Медленно, тихим голосом, взвешивая каждое слово, он сказал:

— Князь Всеволод, думаю, правитель не из последних. А то, правильно или нет сделали с Изяславом, не нам судить, доблестные мужи. И как жить кому дальше, это должен каждый о себе помыслить. Я вот решил так: остаюсь здесь. Буду служить князю Всеволоду.