Глава 105 ЧЁРНАЯ БЕДА

Глава 105

ЧЁРНАЯ БЕДА

Беда пришла внезапно, прилетела на чёрных крыльях, как злобно каркающий в предвкушении кровавой добычи ворон-вещун. Кончалось лето, на полях полным ходом шла работа, княжеские и боярские одрины полнились зерном, жара стояла дикая, немилосердный языческий Хорс[309] гневался, испуская на землю свои обжигающие копья-лучи. И тут, словно молния среди ясного неба, ударило.

Талец, на хрипящем запаленном коне, весь исхлёстанный раскалённым степным ветром, хрустя песком на зубах, как мукой осыпанный серой пылью, влетел на княж двор. Он с трудом, медленно сполз с седла. Шатаясь из стороны в сторону, тяжело, с надрывом дыша, повелел обступившим его гридням:

— Ко князю Всеволоду ведите! Из Переяславля вести!

Всеволод, слушая рассказ молодца, бледнел лицом.

— Беда, княже! Поганые идут! Ханы Осулук, Гиргень, бек Сакзя! Идут степью! А с ими князь Ольг, переветник! И Борис Вячеславич дружину тмутараканскую ведёт! Сакмагоны передали, за Хоролом половчины!

Талец выпалил всё единым духом и теперь стоял, молча смотря на князя. Он ждал распоряжений. На мгновение в глазах Всеволода полыхнул испуг, страх, но он с усилием справился с собой и спокойно приказал:

— Ступай, отроче. Буду старших собирать.

Он отпустил Тальца, а после дал волю нахлынувшему в душу отчаянию. Он вдруг понял: некого бросить ему навстречу половецким ордам! Былые Святославовы ратники-удальцы разбежались, разошлись кто куда, Владимир со смолянами и ростовцами — далеко, с Изяславом и киянами долго придётся разговаривать, убеждать, а времени у него нет. Под рукой только слабая переяславская дружина, потрёпанная в боях в Чехии и под Полоцком. Она малочисленна, хотя и крепка, и верна ему. И он должен, обязан бросить своих вернейших надёжнейших людей, своих лучших помощников наперерез Осулуку с Олегом. А надеяться ему осталось теперь лишь на сумасшедшую удачу. Иного нет. Даже полк из пешцев — смердов, купцов и ремественников — собрать уже некогда.

Всеволод вызвал Хомуню и Ратибора. Оба советовали одно: идти на поганых как можно быстрее, перенять их за Сулой, не подпустить к Переяславлю и Чернигову.

Ближе к вечеру комонная Всеволодова дружина выступила в поход. Мчались по степи с какой-то бесшабашной решимостью, сжимая десницами мечи, сабли, копья, всматривались вдаль, в тёмные курганы, в чужую, злобно свистящую, обжигающую жарким дыханием безмолвную степь.

Летел со всеми вместе и Талец. Превозмогая усталость и боль в спине, он стискивал зубы и пригибался к шее свежего вороного иноходца; перед глазами его маячил золотящийся в вечернем свете шелом на голове князя, он старался не упускать его из виду и всё торопил и торопил боднями скакуна.