Но вот вдруг единожды вечером словно стукнуло, кольнуло что-то её в самое сердце. Сама не ведая почему, она поняла: Глеб не придёт, она не увидит его больше... живым! Было это на исходе весны, в тридцатый день мая. Буйно цвела черёмуха в новгородских садах, терпко пахли травы, на лугах желтели огоньки одуванчиков — жизнь кипела, а для неё, Роксаны, время остановилось. Потом она узнала: как раз в этот день, в этот вечер погиб Глеб. О его смерти ползли неясные слухи, догадки, но Роксана была уверена: Глеба погубили не чудины, а здешние, новгородские, переметчики.

Она пришла к Святополку и потребовала от него ответа.

Молодой князь, как узрел её, сразу изменился в лице, побледнел, руки его затряслись, он сказался больным, назвал её сестрой, говорил, что скорбит. Ещё посоветовал не искать виновных: тёмное-де дело. Взирая с презрением на боязливо отводящего в сторону очи Святополка, Роксана поняла: может, что и знает, что и сделал Святополк против Глеба, но был он всего лишь слепым орудием, пешкой в чужих руках. Но чьих? Посадника Яровита? А Яровит раньше служил князю Всеволоду.

Роксана в приступе гнева крикнула Святополку:

— Ничтожество! Холуй! — И, выскочив из горницы, едва не сбила с ног княгиню Луту. Краем глаза заметила на лестнице человека в долгом сером плаще, горбоносого, с перетянутыми ленточкой курчавыми волосами.

«Хазарин! Глеб сказывал, много их в Тмутаракани. Держали они сторону князя Ростислава, воевали супротив Глеба в Таврии. Могли и они дотянуться. Ради мести на всё способны».

Когда Роксана воротилась к себе, силы оставили её. Потеряв сознание, она рухнула на пол в сенях и очнулась только на второй день в светлице, на постели. Заботливые челядинки не бросили, не отвернулись от неё в горький час.

Глядя в высокий побеленный потолок, Роксана впервые с тех пор, как получила страшную весть, подумала спокойно.

Что ей делать дальше? Как жить? Здесь, в Новгороде, ждать более нечего. Надо ехать в Чернигов, похоронить Глеба, а после... Она посоветуется с отцом. Может, бежать в Тмутаракань? Там Олег, Роман. Но кто же, кто погубил Глеба?! Кому была нужна его смерть?! Всеволод?! Яровит?! Иудеи хазарские?! А может, они все вместе, сговорились, и... Господи, всюду, всюду вороги! А друзья?! Боярин Ставр — не приходит, при встрече воротит лицо, низит взор, боится за свои угодья лесные. Вон при Глебе какой смелый был, гордый ходил, соколом воспарил, а ныне... стойно курица мокрая! Один Авраамка кажен день наведывается. Но Авраамке она не верит. Уж слишком быстро и дом новый он заимел, и Святополк отчего-то к нему вельми милостив, да ещё, говорят, боярин Славята, переветник, Авраамке сему — первый дружок.