Дети свернулись в кровати рядом. Даже через всю комнату я вижу, какие они тощие, вылитые скелетики. Когда я в прошлый раз пыталась помыть сынишку чуть теплой водой, под пальцами были лишь тонкие острые косточки, обтянутые иссохшей кожей.

Я подхожу к ним и сажусь на кровать. Глажу Леву по лицу, поправляю вязаную шапочку, натягиваю на уши.

– Мамочка, останься, – просит он.

– Я не могу.

Этот разговор повторяется каждое утро, но у Левы уже нет сил спорить.

– Хочешь, я принесу конфеты?

– Конфеты… – мечтательно повторяет он.

Аня поднимает на меня взгляд. В отличие от брата, она не слегла в болезни, просто медленно слабеет, так же как я.

– Зря ты обещаешь ему конфеты.

– Ох, Аня, – говорю я, прижимая дочь к себе. Целую ее шелушащиеся губы. Изо рта у нас отвратительно пахнет, но и этого мы больше не замечаем.