– Вера, вставай!

На улице я одна. Рядом со мной никого – нет здесь и любимого, чье дыхание пахло бы медом и вишней. Только я, стоящая на коленях в глубоком снегу и замерзающая насмерть.

Я вспоминаю Левин смех, Анины строгие глаза, Сашины поцелуи.

И медленно, через боль поднимаюсь.

Наш дом недалеко, но путь занимает много времени. Зайдя наконец в квартиру, где лишь чуть теплее, чем на улице, я снова валюсь на колени.

Аня подходит ко мне и крепко обнимает.

Не знаю, как долго мы сидим так, прижавшись друг к другу. Наверное, до тех пор, пока холод не загоняет нас в кровать.

Той ночью, поужинав квашеной капустой и отваренной картофелиной, – блаженство – мы садимся у маленькой буржуйки.

– Расскажи нам сказку, мама, – просит Аня. – Лева, ты же хочешь послушать сказку?

Я сажаю Леву себе на колени и гляжу на его бледное лицо, будто похорошевшее в отблесках огня. Я хочу рассказать ему сказку, после которой ему приснятся приятные сны, но в горле стоит ком, а губы так потрескались, что больно открывать рот. Поэтому я просто обнимаю детей, и убаюкивает нас только ледяная тишина.