– Прости меня, мама, – шепчу я, стуча зубами. Во мраке, словно слепая, я провожу пальцами по ее лицу, запоминая очертания. – Весной я вернусь к тебе.

– Пойдем, – говорит Саша, помогая мне встать. Не стоило садиться в снег, колени уже успели замерзнуть. Скоро я перестану чувствовать ноги.

Мы оставляем маму там. В одиночестве.

– Больше мы ничего не можем для нее сделать, – говорит Саша, пока мы, тяжело дыша, бредем к дому.

Все, чего мне хочется, – это лечь. Я голодна, я устала, я горюю по маме. Даже смерть меня уже не пугает.

– Да, – отвечаю я. Мне все равно. Я просто хочу перестать идти.

Но Саша не позволяет, он заставляет меня двигаться дальше, и когда мы приходим домой и дети забираются с нами в постель, я благодарю Бога, что Саша был со мной.

– Не сдавайся, – шепчет он в темноте. – Я придумаю, как вытащить вас отсюда.

Я даю ему слово.

Обещаю ему, что не сдамся, хотя сама не знаю, на что соглашаюсь.