– Мамочка, я не хочу умирать, – говорит она.

– Ты не умрешь, душа моя. Обещаю.

Моя душа.

Она и правда частичка моей души. Они оба. И только ради них я заставляю себя вставать по утрам, одеваться и идти на работу.

В леденящем сумраке раннего утра я волочу по улицам санки. Добравшись до библиотеки, спускаюсь в единственный открытый читальный зал. Керосиновые лампы создают островки света. Многие библиотекари слишком больны, чтобы двигаться, поэтому те из нас, кто еще способен ходить, таскают книги и отвечают на запросы из армии и правительства. Нам же поручают и собирать книги по разбомбленным домам. Когда работа окончена, я встаю в очередь за всем чем придется. Сегодня повезло: выдали квашеную капусту и хлеб.

Обратная дорога дается мучительно. Я еле держусь на ногах, тяжело дышу, голова кружится. Трупы лежат на каждом шагу. Я перестала даже их обходить. На это нет сил.

Когда до дома остается половина пути, я достаю из кармана оставшийся с утра огрызок хлеба. Кладу на язык, даю ему размякнуть.

Я чувствую, как меня шатает. В ушах стоит белый шум, за последние пару недель я уже успела к нему привыкнуть.

Впереди я вижу скамейку.

«Присядь. Закрой глаза всего на минутку…»