Она наклонилась и подняла с пола сумку, а затем, слегка шатаясь, словно рассказ нарушил ее вестибулярный аппарат, направилась к двери.
Нина вскочила, и они с Мередит, не сговариваясь, бросились к матери. С двух сторон они подхватили ее под локти.
И уже в следующую секунду мать будто лишилась сил, она буквально повисла на их руках.
– Не нужно… – пробормотала она.
– Хватит говорить нам, что чувствовать, – мягко сказала Нина.
– И хватит отталкивать нас, – добавила Мередит, погладив маму по щеке. – Ты и так потеряла слишком многих.
Мать сглотнула.
– Но не нас, – сказала Нина, чувствуя, как глаза защипало от слез. – Нас ты не потеряешь.
Ноги окончательно отказали матери. Она бы осела ворохом, как палатка, лишенная опоры, если бы дочери не поддержали ее и не усадили на стул.
Нина с Мередит опустились подле нее на пол, обратив к ней лица – совсем как в детстве, когда слушали сказку. Но сказка была завершена – по крайней мере, эта ее часть, а дальше начнется уже совсем другая история. С этого дня она у них будет общей.
Всю жизнь, глядя на мамино красивое лицо, Нина видела лишь чеканные черты, суровый взгляд и губы, не умеющие улыбаться.
Но сейчас она заглянула глубже. Эта твердость была выстраданной, намеренной – всего лишь маской, под которой скрывались мягкость и боль.
– Вы, наверное, меня ненавидите, – сказала мать.
Мередит слегка приподнялась на коленях и накрыла мамины ладони своими.
– Мы тебя любим.
Мать накренилась, будто от порыва ледяного ветра. Глаза ее увлажнились, впервые на памяти Нины, и от этого она сама почувствовала, что уже не контролирует слезы.
– Я так скучаю по ним. – Мать заплакала. Много лет она держала в себе эту простую фразу – и каково было наконец произнести ее?