Мередит развернулась в кресле:

– Ты серьезно? Что случилось?

– Не знаю. Я понимаю, что веду себя как старуха с причудами. Но я хочу завершить это дело.

– Я попробую ему позвонить.

– Номера Филиппа нет в справочнике. Я уже смотрела. Придется идти без предупреждения, и лучше всего сейчас. Завтра он, возможно, уйдет на работу, и тогда нам придется ждать.

– С кассетами.

– С кассетами, – тихо повторила мать. Мередит видела, как тщательно та скрывает ранимость и как ей страшно. После всего, что маме пришлось пережить, кассеты, хранившие историю ее жизни, почему-то ужасали ее сильнее всего.

– Хорошо, – согласилась Мередит, – я скажу Нине. Сходим все вместе.

Она встала и шагнула к балконной двери. Возле матери на миг остановилась и положила руку ей на плечо. Через шерсть свитера ручной вязки она ощутила, сколь хрупки косточки. Теперь она не упускала случая прикоснуться к матери. После стольких лет, когда между ними была отчужденная пустота, это казалось ей чудом.

В их с сестрой небольшой комнате стояли две односпальные кровати с бельем в красно-зеленую клетку и черными подушками в форме лосиных голов. На стенах висели черно-белые постеры со сценами из тлинкитской истории Ситки. Постель Нины была уже смята и завалена одеждой и съемочным оборудованием.

Мередит постучала в дверь ванной и, не ожидая ответа, вошла.

Нина сушила волосы феном, во весь голос распевая балладу Мадонны «Без ума от тебя». Глядя на ее короткие черные волосы и безупречную кожу, Нине можно было дать не больше двадцати.

Мередит похлопала сестру по плечу. Нина дернулась и едва не выронила фен. Рассмеявшись, она выключила его.

– Так и до инфаркта недалеко. Мне надо постричься. Срочно. Буду похожа на Эдварда Руки-ножницы.

– Мама хочет прямо сейчас отнести кассеты.

– Ого. Тогда пошли.

Мередит не сдержала улыбку. В этом и была разница между ними. Нине даже в голову не пришло, что уже почти ночь, что нехорошо заявляться без предупреждения и что маме стоит отдохнуть после тяжелого дня.

Она услышала зов к приключениям – и не могла на него не откликнуться.

Мередит решила, что и ей не помешает развить в себе это свойство.

Уже через десять минут они вышли из гостиницы и двинулись в направлении, указанном хозяином отеля. Ночь еще не опустилась, но усыпанное звездами небо окрасилось в глубокий сливовый цвет. Казалось, звезды так близко, что можно дотянуться рукой. В зеленой хвое шелестел ветерок – единственный звук, который нарушал тишину, не считая их шагов. Где-то вдалеке раздался корабельный гудок.