– Потому-то миру и нужны такие, как ты, Ниночка. Я должна была гораздо раньше обо всем рассказать, но решила, что ваш папа будет говорить за меня. Это одна из многих моих ошибок. А ты умеешь нести свет даже в тяжелые времена. В этом и сила твоих фотографий. Ты не даешь людям закрыть глаза на то, что причиняет боль. Я безумно горжусь тем, что ты делаешь. Ты спасла нас.

– Это правда, – согласилась Мередит. – Я точно прервала бы мамин рассказ. Только ты помогла нам дойти до конца.

Нина не думала, что слово «горжусь» способно перевернуть жизнь, но сейчас ощутила именно это, и суть любви открылась ей совершенно по-новому.

Она знала, что теперь не сможет жить так, как прежде, не сможет представить ни дня без этой любви – и без сестры с мамой. А еще она знала, что и в Атланте ее ждет любовь – суметь бы только до нее дотянуться. Может, завтра она отправит Дэнни телеграмму, напишет: Что, если я не хочу переезжать в Атланту? Что, если я хочу другой жизни, не такой, как у всех, но непременно с тобой? Последуешь ли ты за мной? Останешься ли моим? Что, если я скажу, как люблю тебя?

Но все это завтра.

– Как же мне теперь уезжать? – сказала она, глядя на маму и Мередит. – Разве я смогу вас оставить?

– Нам необязательно быть рядом, чтобы быть вместе, – ответила Мередит.

– Твоя работа – часть тебя, – сказала мама. – Любовь это перенесет. Надеюсь, ты будешь чаще приезжать.

Прежде чем Нина нашлась что ответить, в разговор вмешался Максим:

– Не хочу показаться грубым, но моему отцу нехорошо.

Мать отстранилась от Нины и Мередит и поспешно подошла к постели.

Нина последовала за ней.

Мать посмотрела на перекошенное после инсульта лицо старика. На его висках и подушке виднелись следы от слез. Она наклонилась, коснулась его щеки и что-то сказала по-русски.

Нина увидела, что он пытается улыбнуться, и невольно подумала об отце. Кажется, впервые за всю жизнь она прикрыла глаза в молитве. А может, это была не молитва, может, Нина лишь мысленно проговорила: Спасибо, папочка. Остальное он знал и так. Он все слышал.

– Возьмите. – Максим протянул матери стопку аудиокассет. – Похоже, он хочет, чтобы вы отвезли записи его бывшему студенту, Филиппу Киселеву. Он уже давно не занимается этим проектом, но у него хранятся все материалы. Филипп живет в Ситке, недалеко отсюда.

– В Ситке? – переспросила мама. – Мы там уже были. Лайнер туда не вернется.