– Вообще-то, – сказала Мередит, сверившись с часами, – лайнер ушел из Джуно сорок минут назад. Завтра он весь день будет в море.

Василий попытался что-то сказать. Нина видела, как его раздражает неспособность говорить понятно.

– Разве нельзя отправить кассеты по почте? – спросила мать, глядя на кассеты, словно боялась к ним прикоснуться.

– Филипп много лет был правой рукой отца в этом проекте. Отец познакомился с его матерью в Минске.

Нина взглянула на Василия и снова подумала о папе и о том, что простая просьба порой может значить очень много.

– Конечно, мы отвезем кассеты, – сказала она, – прямо сейчас. А на корабль наш сядем в Скагуэе.

Мередит взяла у Максима кассеты и листок бумаги, на котором тот написал адрес.

– Спасибо вам, профессор Адамович. И вам, Максим.

– Нет, – торжественно ответил Максим, – это вам спасибо. Большая честь познакомиться с вами, Вера Петровна.

Мать кивнула. Она покосилась на черные кассеты в руках у Мередит и, нагнувшись к Василию, что-то ему прошептала. Когда она выпрямилась, в глазах старика стояли слезы. Он снова попытался улыбнуться.

Нина подхватила маму под локоть и увлекла к двери. Мередит догнала их и тоже взяла мать под руку. Втроем, держась друг за друга, они вышли в голубое сияние начинающегося лета. Дождь успел прекратиться и оставил после себя искристый, сверкающий мир, полный надежд.

В семь тридцать гидросамолет доставил их в Ситку.

– Я бы могла уже быть в Лос-Анджелесе, – сказала Нина, выходя вслед за Мередит.

– Для вечной путешественницы ты больно много жалуешься, – хмыкнула Мередит, направляясь к причалу.

– Помнишь, как бывало в детстве? – спросила мать у нее. – Если у нее в ботинках сползали носочки, она садилась и начинала орать. Если я клала ей к омлету слишком много или, наоборот, мало кетчупа – снова крики.

– Бессовестная ложь, – возмутилась Нина, – я была послушным ребенком. Ты меня путаешь с Мередит. Помнишь, какую истерику она закатила, когда ты не пускала ее к Кэри Довр на вечеринку с ночевкой?

– Лучше вспомни, что было, когда мама не помахала тебе перед отъездом на чемпионат по софтболу, – не осталась в долгу Мередит.

Нина встала как вкопанная и взглянула на мать.

– Все из-за поезда, – проговорила она, – тебе невыносимо было сажать меня в поезд и смотреть, как я уезжаю, да?