Другой Дом воспитания, дополнявший дом аббата Лиотара, основал под дирекцией Бернара и Оже два пансиона для детей: один в Париже на улице д’Ассо, другой в Монруже, в поместье, которое служило при Реставрации местом развлечения для иезуитов. Людовик XVIII с самого начала своего царствования уже показал, как ему неприятна религиозная реакция; он видал зарождение революции 1789 года и сам принимал участие в её первоначальных ростках. Не отказывая духовенству в протекции и снисхождении, он не соглашался на требования, кои могли компрометировать популярность Реставрации. Но романический случай изменил это королевское решение, и Людовик XVIII не мог противостоять искательствам религиозной партии, самым ретивым агентом которой был аббат Лиотар.

Здесь история так близко соприкасается с романом, что трудно было бы поверить рассказу одного из собеседников во время монастырских бесед, если бы этот рассказ не был подтверждён неопровержимыми данными.

М-me де Жокур, свекровь графини дю Кайля, как статс-дама королевы, жила при дворе графини де Прованс во время эмиграции; умирая, она поручила свою невестку Людовику XVIII. В 1819 году возник разлад между графом дю Кайля и его супругой, и графиня, проиграв процесс против мужа, поставлена была в необходимость удалиться из Парижа вместе со своим сыном Уголино дю Кайля, слабеньким ребёнком не старше четырёх лет.

Известно, что графиня дю Кайля была в очень близких отношениях с Людовиком XVIII, несмотря на то что не прекращала своей дружбы с виконтом де Состен де ля Рошфуко. Пользуясь этим и зная виконта через его бывшего наставника Легри-Дюваля, аббат Лиотар и проник к фаворитке. Он был настолько ловок, что заставил кого-то предложить графине поместить её сына в маленькую семинарию в Термини близ Шартра, где аббат успел основать Дом воспитания, подобный дому на улице Богоматери полей. Мог ли Лиотар, воспитанный среди лиц, бывших при старинном дворе, не подозревать, что графиня дю Кайля, дочь бывшего генерального адвоката Талона, принимавшего как член парламента столь значительное участие в деле Фавраса, получила на хранение от своего отца бумаги, в которых соучастие Людовика XVIII, тогда ещё просто графа Правансальского, было ясно доказано, мог ли он этого не подозревать, — мы не знаем. Если же Лиотар как незаконнорождённый сын принца де Конде знал эти семейные дела, то легко мог предчувствовать счастливую судьбу графини. Людовик XVIII, находясь на троне, постарается всё сделать, дабы загладить все следы революционерных грехов своей молодости.