— О ужас! О Santo padre (святой отец), как вы обращаетесь с вашими детьми!

— Лица знатнейшего происхождения не избегают подобной участи. Недавно в Равенне арестовали сто человек, пятая часть которых принадлежит к высшему сословию города; эти пленные заключены в темницы Сан-Лео и Феррары.

— Стефан и Паоло так молоды.

— Это не спасёт их; приговор оглашается при закрытых дверях.

— При закрытых дверях?

— Да. При политических процессах существуют две формы ведения дела: тайное и явное; таким образом трёх преступников, из которых младшему не было и восемнадцати лет, приговорили к смертной казни; точно так же многие другие осуждены на пожизненную каторгу. Ну что же, думаете ли вы теперь, что есть возможность спасти Стефана и Паоло?

Да.

— Девушка! Новые меры приняты; все войска четырёх провинций стянуты к Болонье под начальством кардинала — легата этой провинции; хотят одним ударом подавить восстание. Открыты планы заговора, который думали привести в исполнение весной; по Италии ходила брошюра, в которой анархисты советовали своим сторонникам остерегаться шпионов правительства, которые вкрадываются в их собрания. Говорить ли вам всё?! Отсюда вам не слышно ни звяканья оружия, ни грохота пушек, отправляемых с войсками к воротам Чивита-Веккии. Провинции пылают; терпение лопнуло, и революция вспыхнула... Они будут уничтожены.

Ноемия узнала впоследствии, что это печальное кровавое предсказание сбылось. Папские солдаты и швейцарцы подавили восстание мятежников, взявших белое знамя символом чистоты своих намерений. Большинство побеждённых скрылись в горы, чтобы вести там партизанскую войну.

— Всё это не пугает меня, монсеньор; если вы хотите спасти племянника, предоставьте мне действовать одной.

— Что вы можете сделать и на что надеетесь, вы, обвинённая в преступных сношениях с врагами государства; вы, чья пагубная красота бросила в ряды мятежников тех, кого вы желаете спасти от наказания, вы, которую всё обвиняет? Это самое письмо, которое вы отказываетесь передать мне, приведёт вас на эшафот.

— Да, но оно приведёт туда же и Стефана.

— Увы!

— Стефан для вас источник богатства, осуществление ваших честолюбивых замыслов; Паоло — сокровище моего сердца. Спасите того, кто мне дорог, и я спасу того, кто вам полезен!..

Монсеньор, доведённый до крайности, казалось, готов был уступить.

— Стефан так дорог мне, — сказал он, — что для спасения его от вашей мести я возвращу вам Паоло; через три дня он будет в Риме; я прикажу похитить его у военного суда и перевести в замок Святого Ангела.

При этих словах Ноемия вскрикнула с ужасом.