— Негодяй, — воскликнула она, — ты хочешь его умертвить!

— Как!..

— Разве не туда помещают тех, кто должен исчезнуть с лица земли? Разве вы забыли судьбу священника, убийцы племянника папы? Он получил смертельный удар в темнице замка Святого Ангела под тем предлогом, что его нельзя было отличить с обыкновенными каторжниками[9].

Памфилио ничего не ответил; на лице его ясно выражалась досада, что его игра была разгадана.

— А подземная галерея от Ватикана к Санто-Анжело, служившая прежде путём спасения для бежавших пап, укрывавшихся в крепости, чему служит она теперь?

Памфилио не отвечал.

— Все эти тайны, тщательно скрываемые Римом от иностранцев, известны мне. Не забывайте, монсеньор, что для меня в Риме уже нет тайн, вы не проведёте меня. Слушайте: я не намерена сообщать вам моих планов, но, если вы дорожите жизнью Стефана, устройте мне свидание с кардиналом Фердинандом не позже, чем через час.

— Жидовка, что может быть общего между князем Церкви и вами?

— Прелат, ваше неисправимое честолюбие ручается мне за вас, и потому я не стану входить в объяснения. Я хочу говорить с кардиналом; покорность будет ценой этого разговора.

Монсеньор Памфилио, оживлённый приятной надеждой вернуть богатство и племянника, вышел, поклонившись Ноемии; благосклонная улыбка сменила на устах его выражение презрения и гнева.

Не прошло и часа, как уже madre veneranda входила в келью Ноемии в сопровождении двух монахинь, которые однажды уже провожали её к настоятельнице; теперь они помогли ей одеваться; Ноемия сделала всё возможное, чтобы подчеркнуть свою красоту. Надежда сияла в её чертах, когда она входила в карету и услышала приказание одной из монахинь, сопровождавших её, ехать во дворец кардинала Фердинанда.

Во время дороги Ноемия, сосредоточенная в своих мыслях, казалось, тихо молилась, взывая к Богу о помощи.

При въезде в палаццо она увидела комнаты, загромождённые приготовлениями; многочисленные работники толпились во дворе, перенося платья, упряжь и другие предметы. Здесь же сновали конюхи, объезжавшие дорогих лошадей и торговавшиеся с купцами о цене их. Лакеи осматривали богатые новые ливреи, которые им только что принесли, и все казались заняты приготовлениями.

Ноемия узнала от камергера, провожавшего её к кардиналу, что назавтра готовится кавалькада в честь приезда посланника одного из государств, и по этим пышным приготовлениям она могла судить о роскоши, с которой каждый кардинал намеревался присутствовать на этой церемонии.

ГЛАВА XXIV КАВАЛЬКАДЫ

ГЛАВА XXIV

КАВАЛЬКАДЫ