Флосси выматывает такой фатализм, не говоря уже о невозможности Бетти оставить чайник в покое. Вот Бетти суетится на нижнем этаже дома, сержант Баллок вещает на первом, и Флосси остается только спальня ее матери (слишком полная матерью и слишком жаркая) и чердак (слишком полный сестрой и братом и даже жарче). Она берет лопатку и идет наружу.
Каждое утро Флосси идет через лес к Театру Китового уса по ведущей меж деревьев тропинке. Но театр более не место для представлений – теперь он нависает над обширным огородом, распаханным и взращенным сперва Бетти с помощью Моди и Флосси, а теперь одной только Флосси. Некоторые из ребер увиты горошком, их зеленые побеги вьются вокруг них, как ленты вокруг майского дерева.
Для Флосси возделывание своего кусочка земли – тяжелая, но удовлетворяющая работа. Бетти, многие годы присматривавшая за кухонным садом поместья, была строгим, но эффективным учителем сельского хозяйства, и Флосси вскоре начала получать удовольствие от того, что результаты ее любительских усилий становились съедобными. У ее сада нет аккуратного единообразия сада Бетти – тот, несмотря на отсутствие присматривающих за ним садовников, решительно держится за свой методичный викторианский план, с солдатскими рядами терракотовых грядок с ревенем и яблонь, шпалерами приученных расти вплотную к стенам. Но сад Флосси, с его причудливым сочетанием полезных овощей и сентиментальных цветов, принадлежал лишь ей.
Забавно, но театр снова стал для нее домом вне дома, как был в детстве, – только теперь она одна населяет его. В приличную погоду она проводит весь день работая на солнце, сидя на удобном местечке у основания одного из ребер, чтобы съесть собранный с собой обед. Во время дождя она ищет укрытия в амбаре, а если хочет выпить чашку чая, то зайдет в домик, где кухней еще с грехом пополам можно воспользоваться.
И амбар, и домик по-прежнему завалены разнообразными кусочками театральных принадлежностей. Костюмами и декорациями. Потрепанными сценариями. От этого здесь довольно призрачная атмосфера, будто представление остановили на середине, что, думает Флосси с виноватым уколом, недалеко от правды.
Становилось все тяжелее найти людей, готовых играть в постановках Кристабель. Еще тяжелее было найти зрителей, готовых высидеть любительскую постановку Шекспира под дождем, когда могли увидеть Эррола Флинна или Грейси Филдс на большом экране в Дорчестере. Дигби готовился отправиться в университет, начать новую жизнь в Кембридже, а Флосси хотела выйти замуж. Она не может представить Кристабель без ее театра, но что есть театр без труппы или зрителей? Затем началась война, все остановилось, и никто не знал, когда начнется снова.