– Новый клуб?

– Еще какой, – говорит Джойс. – Мы будем ставить первую пантомиму на это Рождество, если все пойдет хорошо.

– Леди из скорой помощи знает о постановках, – встревает Норман.

– Конечно, знает, – говорит Джойс. – Вы же их здесь ставили, так? Я помню рассказы. Говорят, люди из самого Лондона приезжали смотреть.

– А вы смотрели? – спрашивает Кристабель.

Джойс смеется.

– Меня на такие вещи не приглашают. Хотя Бетти – твоя тетя Бетти, Норман, – она в них иногда участвовала. Ей разрешили оставить себе один из костюмов с того раза, когда она была феей, и это восхитительная вещь. Никто из нас теперь не может в него втиснуться, что еще жальче.

– «Сон в летнюю ночь», – говорит Кристабель. – Но мы продавали билеты. Приглашение было не обязательно.

– Ну, если у вас будет время или желание, мисс Кристабель, мы будем благодарны за ваше профессиональное мнение о нашей маленькой пантомиме. Рождественский комитет встречается по четвергам, после виста, так что заглядывайте. Я им расскажу о нашей беседе.

Кристабель еле заметно улыбается.

– Если я снова сюда приду, вы покажете мне спектакль? – говорит Норман.

– Норман! – говорит Джойс.

– Покажу, – говорит Кристабель, – так что обязательно приходи.

– Пожалуйста, не утруждайтесь ради него, мисс Кристабель, – говорит Джойс, беря сына за руку.

– Что, по-твоему, должно быть в спектакле, Норман? – говорит Кристабель.

Норман задумывается.

– Создания, которые едят людей?

– Очень хорошо, – говорит она.

Кристабель наблюдает, как они уходят – Джойс в своем шлеме, Норман и его собака – затем переводит взгляд на китовые кости, полускрытые помятым плащом, будто под маскировкой. Не надо было говорить, что она покажет мальчику спектакль. Она не может все это сделать сама. Хотя, будь плащ простыней, она могла бы посветить сквозь нее фонариком и сделать какое-нибудь простое представление с тенями. Ему может понравиться.