Она ужасно негодовала на Баркли; ее благодарность Баркли не знала границ. Как бы ей хотелось исчезнуть и никогда не возвращаться; она не перенесет, если оставит его. «Ты кто?»

– Забавнее всего то, что мне кажется, я его люблю. Я никогда еще этого не говорила.

Он прижался щекой к ее макушке.

– Довольно странная манера выразить это.

Мэриен понимала, что надо уходить, а хотелось бы забраться с Калебом в койку.

– Странная манера… – она осеклась. Она не могла повторить слово «любить». – Странная штука.

* * *

Баркли знал, что с посадочной полосы в горах она летела обратно не одна, знал, что с Калебом, знал, что она довезла Калеба до его хижины и провела там три часа.

– Три часа, – сказал он.

Они стояли на кухне бело-зеленого дома по разные стороны стола.

– Скажи мне, что ты могла там делать три часа?

– Если ты посылал за мной шпиона, он, наверно, подсматривал в окно! – в ярости крикнула она. – Так что же я там делала?

– Ты с ним спала.

От его уверенности она опешила:

– Неправда.

– Не ври.

Черные глаза, проступившие веснушки.

– Я не вру. Ты врешь. Я знаю, потому что я говорю правду.

Молчаливая схватка, оба не верят.

– Он мой друг, – отрезала Мэриен. – Он всегда был мне другом. Мне нельзя иметь друзей? – Голос стал громче. – Ты хочешь, чтобы у меня вообще никого не осталось кроме тебя?