Там есть деньги, был подтекст.

Дом Редвуда отстоял от моего всего на две мили на запад по прямой, хотя бессмысленно мерить расстояние по прямой на холмах, где улицы петляют и ломаются, как жидкий серпантин. Оставив М. Г., я поехала сама, решив, что притащить на ланч телохранителя будет вызовом. Нажала кнопку звонка на охранной будке Редвуда с двадцатиминутным опозданием, после чего по подъездной дорожке, повторяющей траекторию моллюска-наутилуса, проехала к приземистому дому, который весь состоял из острых углов и голого бетона, как бункер до ужаса крутого полководца. Редвуд ждал на бруталистском пороге в адидасовских сникерах, мятом рыжевато-коричневом льняном костюме с закатанными рукавами, надетом на футболку.

– Buenos días! – воскликнул он, когда я подошла к нему. – Вау, мне нравится ваша прическа. Très Мэриен. – Он уверенно развел руки для объятия. – Что нужно отвечать?

Чуть позже, чем нужно, заметив мои колебания, мою легкую обиду на его самоуверенность, он легко переключился на рукопожатие.

– Никогда не знаю, что тут отвечать. – Я пожала ему руку. – Вы используете слово «мило»? Ничего, если будет «мило»?

– Теперь, когда вы ткнули, я сам толком не знаю. Может, просто скажете, что хотите.

Он провел меня в огромную комнату, одна стена которой полностью открывалась в сад. Я и прежде видела подобные дома. С одного боку доты с бойницами, а с другого – сплошная открытость и невинность, впускающая целое небо, целую долину, словно коркой, покрытую городом. Гигантские стеклянные двери были вдвинуты в стены, так что Редвуду не приходилось иметь дело с таким неповоротливым и дезорганизующим сооружением, как окна.

– Ядрено, – сказала я. – Вот, пожалуй, что я отвечу.

Сегодня утром Августина использовала данное слово, описывая интонацию какого-то человека по связям с общественностью, и я испытала легкое волнение удовольствия.

– Но в каком значении?

– Во всех. Потому-то слово и хорошее. Все его значения перекликаются.

– Ах! Да. Понимаю. Острое блюдо, особенная женщина, свежий утренний воздух. Очень неплохо.

– А ваш вариант?

Он подумал:

– Я зайду с «может статься».

– Почему?

– Забавно и отражает неопределенность, являющуюся моим основным состоянием. Или так, или «быть может».

По комнате с низкими диванами и огромным плазменным экраном, мимо блестящего черного рояля мы прошли в патио. Четыре шезлонга стояли рядком у бассейна, за которым открывалась большая плоская плата Лос-Анджелеса, растворяющаяся в бледной дымке.

– Крутой дом, – сказала я.

– Спасибо. Снимаю, пока не решил, хочу ли переехать сюда. Здесь мне ничего не принадлежит. – Он посмотрел на нечеткий горизонт. – Я понимаю, насколько самоочевидно, но все же испытываю потребность заметить: распластавшаяся картина реально умопомрачительна. Особенно с воздуха. Вы смотрите в иллюминаторы, когда летаете?