– Тебе здесь очень рады, – тихо пробормотала мать Баркли со странной смесью акцентов – французского и салиши.

Мэриен оказалась не готова к такому теплому приему, вообще к теплу. Баркли редко говорил о матери. Интересно, подумала она, а помнит ли матушка Маккуин, как ее, невесту, взял под крыло отец Баркли, окружив своим богатством и белым цветом кожи.

Матушка Маккуин взяла ее руки, заглянула в лицо:

– Ты чудо.

Баркли мягко отстранил их друг от друга:

– Заходи, Мэриен.

И началась жизнь в качестве жены.

Мэриен оказалось трудно придумать, как быть полезной. На ранчо имелась взлетно-посадочная полоса, но «Стирман» находился в Миссуле. Она спросила, можно ли ей съездить туда и перегнать аэроплан, однако Баркли отделался туманными увещаниями, что нужно, мол, устроиться, найти свое место, порадоваться положению новобрачной. Мэриен велела себе подождать, не унывать, и, может, в конечном счете он ослабит бдительность. По крайней мере, на ранчо ей не надо носить шелковые платья.

Уборкой и стиркой занималась девушка салиши, одна из множества воспитанниц монастырской школы, как и матушка Маккуин, где франкоязычные монахини напирали на хозяйственные навыки и наиболее пугающие библейские цитаты, а заодно пытались выбить из воспитанниц туземность. Матушка Маккуин вынесла из школы набор путаных верований, частично собственного сочинения, которые, по словам Баркли, восхищали и одновременно сводили с ума его отца. Она считала жизнь непрерывным ураганом божественного гнева и небесного милосердия, где людей сносит то в одну, то в другую сторону сталкивающимися друг с другом порывами метафизического ветра, оседланными ангелами и демонами, похожими на летучих мышей.

На кухне работала пожилая шотландка. Целая армия мужчин занималась коровами, ухаживала за лошадьми и чинила ограды. С ними трудилась и Кейт, но все попытки Мэриен помочь отвергались. У нее создалось впечатление, что Баркли запретил давать ей работу, оставив лишь возможность бесцельно слоняться по ранчо. Она подозревала, он пытается свести ее с ума от скуки, чтобы она захотела ребенка.

– Что ты сегодня будешь делать? – спросила она Кейт как-то утром, придумав, как столкнуться с ней, когда та будет ехать верхом.

Кейт раскраснелась от мороза.

– Ограду чинить.

– Могу подсобить.

– Нет, мы просто хотим закончить.

И она ускакала. Удары копыт приглушал снег.

* * *

Сразу после Нового года из эдинбургской гостиницы пришел пакет с опоздавшей почтой.

В спальне Баркли дрожащим, бешеным голосом вслух прочитал письмо Джейми: «Надеюсь, когда-нибудь ты уйдешь от Баркли и найдешь дорогу к собственной жизни. Пожалуйста, Мэриен, не сдавайся». Он замахал листом перед ее носом: