– С чего начать? Разумеется, с начала. Но где начало? Не знаю, где в прошлом разместить метку, означавшую бы: здесь. Здесь начались полеты. Потому что начало в памяти, не на карте.

Он поднял голову и пристально, важно посмотрел в наши лица почти с упреком, как священник, напоминающий о том, что все мы грешники. Глазами я нашла Редвуда. Вид у него был торжественный, серьезный. За прошедшую с грибной ночи неделю я ничего о нем не слышала. Только отправила ему гифку с двумя ленивцами, плывущими в открытом космосе, подписав: «Мы за грибным разговором о Лос-Анджелесе», и он ответил: «Ха!»

– Мы тоже сейчас в начале, – сказал Барт. – Собираемся снять фильм. Но это не большой взрыв из ничего. Тот момент, что Мэриен не может определить – когда ее полет начал движение к реальности, – является и нашим началом. В жизни начала не четкие, неопределенные. Они происходят постоянно, а мы не замечаем. – Он постучал по книге: – Мэриен писала здесь: «Я уже потеряна для моего будущего». Странные слова, правда?

Первая строчка в романе Кэрол Файфер звучит так: «Я этого не знаю, но меня поглотит или огонь или вода». Имеется в виду рассказ Мэриен, как младенцем она оказалась на тонущем корабле. А потом история стремительно движется к тому моменту, когда героиня падает в океан. «Холод несет мрак, все кончено. Но мне не страшно». Последняя фраза привязалась ко мне, тоскливый, невнятный протест. Когда Редвуд рассказал, что его матери всегда хочется, чтобы все было хорошо, она обрела смысл. Мэриен пыталась подбодрить себя.

Фильм, однако, начинается с конца, когда у героев заканчивается горючее, а садиться некуда. Затем действие переносится назад, к кораблекрушению, а потом мчится вперед, к кругосветке, разбитой на части, каждая из которых представляет собой отдельный фрагмент; в финале мы возвращаемся к падению Мэриен и Эдди на самолете в океан.

– Я вижу так, – продолжал Барт. – Мы ограничены настоящим, но мгновение, где мы находимся сейчас, все время было будущим. А настоящее отныне навсегда станет прошлым. Все наши поступки запускают непредсказуемую, необратимую цепную реакцию. Мы действуем в рамках невероятно сложной системы. – Он помолчал. – Системы прошлого.

Я поймала взгляд сэра Хьюго. Он подмигнул.

– Все свои мысли Барт преподносит как некое откровение, – заметила я как-то Хьюго. – Он гипнотизирует, и все начинают думать, что он гений.

– Но его амбициозность придает всему чудесное ощущение праздника, ты не находишь? – ответил Хьюго.

– Однако иногда, – продолжил Барт, – начало может быть очень простым. В фильме, например, это один-единственный кадр. Давайте сегодня дадим себе отдых от ограничений, от рамок. Давайте начнем с первой страницы.