– Если у тебя будет его ребенок, мы никогда от тебя не избавимся.

Кейт присела перед камином и чиркнула спичкой. Поленья вспыхнули и занялись.

* * *

Лежа в ванне, Мэриен решила, что если возьмет и прикажет себе не беременеть, то и не забеременеет. Тело лишь сосуд ее воли, так почему нет? Остальные женщины просто-напросто недостаточно последовательны и упорны. Она сможет запечатать от него матку. Мэриен глубже опустилась в воду и замерла. Тонкие струи пузырьков плыли и рассеивались, как облака.

* * *

А поскольку выяснилось, что она не беременна, Мэриен решила, ее воля победила. Она знала, это не так, но тем не менее верила.

Она возобновила бесцельное хождение по дому и ранчо.

В апреле, когда выпал поздний снег, она встретила в лесу медведя, тощего после зимы, сутулого, косматого, спина запорошена белым. Медведь поднял голову. Двигался черный нос, слипались, когда он принюхивался к ее запаху, ноздри. На спине у Мэриен было ружье, но она не стала его доставать, стояла неподвижно. Медведь отпихнул землю тяжелыми передними лапами и встал на задние. Пристальный взгляд маленьких глаз. Что-то смирное в позе, дабы уравновесить громадность размеров, невероятную длину гнутых блеклых когтей.

Выбив облако свежего снега, медведь опять опустился на передние лапы и побрел за деревья. С ней не стоило возиться.

Мэриен смотрела, как он уходил. Подумала, может, Голец пришел напомнить ей, что она еще жива.

Баркли просил прощения. После ванны она опять легла и пролежала всю ночь и следующий день. Придя к ней, Баркли вытащил Мэриен из постели, опустился на колени, прижав лоб к ее животу, к матке, которую она, по ее убеждению, заперла от него. Мэриен стояла и, опустив руки, как равнодушный бог, смотрела на склоненную голову, вывернутые подошвы ботинок.

– Когда я опять смогу летать? – спросила она.

Он поднял на нее умоляющий взгляд:

– Ты меня прощаешь?

Она вспомнила, как Джейми просил забрать его из Миссулы. И тем не менее покачала головой.

– Ты сможешь летать, когда простишь меня, – сказал Баркли.

Дымовые завесы

Дымовые завесы

ТРИНАДЦАТОЕ

Помреж призвал всех к тишине – всех актеров, рассевшихся за большим столом в форме подковы со сценариями и новыми, остро заточенными карандашами (прямо как дети в начале учебного года), продюсерскую команду, студийную команду, инвесторов, шумно поедающих рогалики и пьющих кофе, – и Барт Олофссон, заглянув под твердую обложку первого издания книги Мэриен (не Кэрол, ей он явно пренебрегал), встал и с еле заметным исландским акцентом выразительно прочел вслух: