– Валяй.

Калеб надел шляпу и вышел в ночь.

* * *

Мэриен вернулась в Бэннокберн в тот день, когда должен был приехать Баркли, проведя в Миссуле три ночи.

Из окна спальни она видела, как Баркли вылез из машины, а Сэдлер обошел ее, чтобы достать чемоданы из багажника. Баркли поднял голову и посмотрел на нее, и Мэриен поняла: он уже знает о том, что она брала аэроплан.

Дело шло к вечеру. Она сидела с книгой, хотя не перевернула ни одной страницы. Баркли ворвался в спальню, как знойный ветер.

– Хорошо прошло путешествие?

Она решила не сдаваться и ответила:

– Да. Летала повидать брата. А как ты?

Чуть раньше, ожидая его возвращения, она вставила кольцо, защитив себя по крайней мере с этой стороны, и когда он, схватив ее за руку и рывком сдернув с кресла, бросил на кровать, Мэриен обрадовалась, что успела. Он спустил ей брюки до щиколоток, перевернул на живот. Уткнувшись лицом в покрывало, она ждала, но он уперся коленом в поясницу, захватив одной рукой запястья. Просунул пальцы другой руки между ног, ковыряясь, царапаясь, целенаправленно, как будто прочищая канализацию. Он пытался вытащить кольцо.

– Не надо, – промычала Мэриен в покрывало.

Глупо, но что еще сказать? Колено сильнее вдавилось в поясницу. Баркли был спокоен, сосредоточен, как будто усмирял животное. Ногти расцарапывали ее изнутри. Когда он наконец вытащил кольцо, у Мэриен появилось сосущее ощущение. Он оседлал ее, прижав коленями руки к бокам. Поднес кольцо к ее глазам и большим пальцем растягивал до тех пор, пока оно не порвалось. Бросив негодную резинку на пол, расстегнул ремень.

В детстве она боролась с Джейми и Калебом, сражалась всем телом, всеми конечностями, до самых кончиков пальцев. Извивалась, как насаженная на кол змея. Под весом Баркли она лежала неподвижным трупом. Смотрела на поленья в камине, наблюдала, как скручивается подобно содранной коже кора, как медленно загорается бледное, расщепленное по краям дерево. Понимала – боится, но унижение оказалось сильнее. Лежать обездвиженной, с голой задницей – пытка, но хуже всего стыд от того, что она этого не предвидела.

Было больно, но боль казалась далекой, за горизонтом. Баркли не понадобилось много времени. Время от времени он всхлипывал, и она без интереса отметила, что он плачет или почти. Она пережидала, больше ничего.

Сделав свое дело, Баркли тяжело полежал на ней, наконец слез. Мэриен слышала, как он одевается, хлюпает носом, но видела только несгоревшие поленья на решетке. Она не двинулась, не пошевелилась, и когда за ним закрылась дверь. Мысль о ванной дернулась в голове, но усилия показались непомерными. Там, где она лежала, легкие продолжали наполняться воздухом, сердце – биться, значит, ее ситуация, судя по всему, терпима.