– Не забудь про завтрашнее интервью! – крикнула Августина мне вслед.
Я легла в постель, посмотрела «Инстаграм» Алексея, потом «Инстаграм» жены Алексея, потом Оливера, потом бывшей жены Оливера, потом Джонса Коэна, потом прочесала всех, с кем спала. Не знаю, что я искала. Не селфи, не пляжи, не детей, не сэндвичи. Я с трудом продиралась через густые дымовые завесы. Может быть, искала ответа на вопрос, что мне искать.
Добравшись до аккаунта Марка, я уже знала, что напишу ему. Мы познакомились во времена моей Кейти Макги. Когда-то он рассекал первым барыгой в средней школе Санта-Моники, потом стал юристом в сфере зрелищных мероприятий – красивый, неболтливый, безо всяких влюбленностей, а может, он никогда ими себя не ограничивал, не очень интересный, но прямо-таки столп самоуверенности. Раньше я вспоминала о нем в трудные времена. Таких называют трах-партнерами, как будто это ужас как смешно и умно, но я считала Марка скорее человеческим плацебо. Если я верила, что с ним мне будет лучше, так и было.
Никто больше не толпился у моих ворот. Папарацци потеряли ко мне интерес. Понимание того, что про тебя забыли, причиняет боль, хотя и означает свободу. Я отправила Августину домой, Марк проскользнул на своем «БМВ» по дорожке, выпил особенный мескаль, который я ему предложила, сделал комплимент моей прическе Мэриен и, как всегда, с роскошной безапелляционностью бравируя богатым опытом, потащил меня в постель, а когда собрался уходить, я попросила его остаться на ночь.
Так что на следующее утро, когда явилась журналистка из «Вэнити фейр», Марк еще загорал на воздушном матрасе в бассейне. Он бросался в глаза, как один из тех надутых пластиковых фламинго, что можно увидеть в каждом «Инстаграме».
Материал выйдет лишь через несколько месяцев, но, заметив, как при виде Марка у журналистки загорелись глаза, я практически могла надиктовать врез:
В бассейне у Хэдли Бэкстер мужчина. Великолепный мужчина, в солнечных очках, обтягивающих плавках, на надувном матрасе. «Просто друг, – говорит она с лукавой улыбкой, ведя меня по своему дому, обставленному в испанском стиле. – Мы знаем друг друга с тех пор, когда еще куролесили непослушными детьми». Иными словами, Хэдли нечего жалеть. Хэдли Бэкстер не вернулась. Она никуда не уходила.