– Есть немного. С реальным человеком надо быть осторожнее, чтобы не опереться на впечатление. Задача сыграть такого человека – вымышленного или нет, – который показался бы живым.

– То же самое, когда пишешь, – встрял Кайл Дей, но на него никто не обратил внимания.

– Вообще-то вряд ли можно получить всю информацию о человеке. – Я разозлилась, что Лиэнн демонстративно обратила вопрос об актерской игре исключительно Хьюго. – Людям известны лишь крохи того, что мы делаем. Лишь малая толика того, о чем мы думаем. А когда мы умираем, все испаряется.

Аделаида посмотрела на меня с новой вспышкой интереса, острого, но нечитаемого.

– Маленький аэроплан моих родителей потерпел крушение. Они погибли, когда мне было два года, – объяснила я ей. – Меня воспитывал дядя.

– Вот как, – сказала она. – Значит, кое-что про Мэриен вы понимаете.

– Не знаю. Не могу утверждать.

– Митчелл Бэкстер, – вставил Трэвис, а когда Аделаида посмотрела на него предсказуемо пустым взглядом, добавил: – Дядя Хэдли. Режиссер «Турникета».

– Вот как, – повторила Аделаида.

– Он тоже умер, – уточнила я.

Кэрол попыталась вернуть нас к теме разговора:

– Мне кажется, Джейми Грейвз и мать Аделаиды, Сара, любили друг друга.

– У Кэрол, как всегда, пикантная версия, – съязвила Лиэнн.

Сэр Хьюго поднял свои сановные брови на Аделаиду:

– Вы тоже так думаете? Или, может быть, знаете?

– Детская любовь, – ответила та. – Надо признаться, я не так давно познакомилась с Кэрол, и, по моим наблюдениям, она считает, что любые два человека, у которых есть что-то общее, скорее всего, любили друг друга.

– Ничего не поделаешь, я безнадежный романтик, – улыбнулась Кэрол.

– А я нет. – И Лиэнн долила себе вина.

– Я тоже нет. – Сэр Хьюго откинулся на спинку стула. – Я безнадежный гедонист. Редвуд? Вы унаследовали устрашающий романтический ген?

– Он рецессивный, – сострила Кэрол. – А у его отца такого вообще не было.