– Я Джейми, – говорит Джейми. – Пришел тебя навестить.

У Уоллеса от радости распахивается лицо:

– Мой мальчик. Как чудесно.

Джейми берет руки Уоллеса, садится на край кровати, улавливает сладкий запах морфина.

– Как ты?

– На пороге смерти. – Уоллес хлопает Джейми по щеке, по неровной светлой щетине: – Да ты уже совсем не мальчик с такой-то бородой. Последний раз я тебя видел по меньшей мере год назад, так?

– Кажется, да.

Они не виделись более пяти лет. Пять лет прошло с тех пор, как он посадил на поезд в Денвер развалину с трясущимися руками.

– А где?.. Где?..

– Мэриен на Аляске. Она летчица.

– Знаешь, я здесь благодаря ей. Ей и ее мужу. Он тоже на Аляске?

– Он в тюрьме.

Уоллес, судя по всему, не удивлен.

– Хорошо, – говорит он, но спокойно, как будто ему сказали, что за окном прекрасная погода.

Экономка Уоллеса, статная матрона, толкает дверь бедром и заходит задом, неся на подносе кофе и нарезанные куски торта.

– Я подумала, Джейми, вам с дороги захочется выпить горяченького и перекусить.

– Мой сын, Джейми, – Уоллес треплет того по руке.

– Мы уже виделись, – отвечает экономка. – Я его впустила. Ваш племянник. – А Джейми объясняет: – Он путается. Особенно в именах, всяком таком. В подробностях.

– Я не путаюсь, – раздражается Уоллес, но, когда она подносит к его губам чашку с водой, улыбается и покорно пьет.

Экономка проверяет ему лоб, а Джейми думает: кто они друг другу?