В феврале один аляскинский летчик, слышавший это от своей сестры, летавшей на кукурузнике в Калифорнии, рассказал Мэриен про телеграмму, полученную той от женщины по фамилии Кокран. Кокран набирала летчиц во Вспомогательный воздушный транспорт Британии для переброски военных самолетов.

«КАЖДЫЙ ФРОНТ ТЕПЕРЬ НАШ, – говорилось в телеграмме. – ДЛЯ ТЕХ, КТО ЖЕЛАЕТ БЫСТРО ПОСТУПИТЬ НА АКТИВНУЮ СЛУЖБУ, НЕ ПРЕДПОЛАГАЮЩУЮ УЧАСТИЯ В РЕАЛЬНЫХ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ, НО ТРЕБУЮЩУЮ ОПЫТА ПОЛЕТОВ НА БОЕВЫХ САМОЛЕТАХ, ТАКАЯ СЛУЖБА ЗА РУБЕЖОМ – ИДЕАЛЬНЫЙ ШАНС».

Мэриен, в страхе, что может опоздать, телеграфировала непосредственно Джеки Кокран, указав число налетанных часов, коротко упомянув об опыте полетов в сложных условиях и попросив рассмотреть свою кандидатуру. Ах, если бы ее взяли, она бы летала на военных самолетах, виденных ею на Аляске после принятия программы ленд-лиза, те сотнями летели в Россию. Ответ отбил чечетку по проводам на следующий день. «Приезжайте Нью-Йорк собеседование. Случае удовлетворительного исхода проследуете прямо Монреаль на экзамен оттуда Англию».

Горничная провела ее через большую гостиную, где какой-то мужчина отрывисто, по-деловому говорил по телефону, потом по коридору, стены которого также были расписаны самолетами. Мимо быстро прошла элегантно одетая молодая женщина с папками в руках. Мэриен остановилась у газетной фотографии Джеки в рамке: сидит в кабине аэроплана и, держа перед собой маленькое зеркальце, красит губы.

В светлом кабинете, окнами выходящем на Ист-Ривер, за бело-золотым письменным столом, наполовину затопленным озером бумаг, придавленных от теплого ветра пресс-папье разных размеров и материалов – латунный орел, крупный аметист, компас, – сидела Джеки. Она встала пожать Мэриен руку, и та впилась глазами в аккуратные светлые волосы, красный шелк перехваченного поясом платья. Кокран показалась ей лакированной, откорректированной, льстивым портретом женщины, написанным поверх этой самой женщины.

Когда они сели, Джеки наставила палец на Мэриен:

– Не пойдет.

Мэриен решила, что Джеки отвергает ее в принципе.

– Со мной не пойдет?

– Вы должны быть послом. Предполагается, что вы будете представлять американских женщин. Леди. А не грязных мартышек. – Ее речь была тщательно вычищена, но подспудно слышалась замаскированная резкость, чувствовались острые локти.

Мэриен осмотрела себя:

– Я думала купить платье.

– И почему же, черт подери, вы этого не сделали?

Утром она мялась перед стеклянными дверями «Мейсис», мимо проносились стильные леди, уверенно шаркая по ней углами пакетов с покупками. Смотрела на блестящие полы, прилавки, флаконы духов, собственное не вписывающееся сюда отражение.