– Мы проболтали целый день.
– И тем не менее всего один день.
Я не могла понять, кто из нас смешон – он или я.
– У тебя никого нет?
Опять молчание, потом:
– Нет. – Вдалеке я услышала голос Лиэнн. – Но мне нужно идти.
– Еще, последнее. – Мне не хотелось, чтобы он повесил трубку. Я испугалась, насколько не важен был Редвуд, когда рядом находился Алексей, и насколько он оказался необходим, когда рядом не осталось никого. – Я тут думала. Аделаида Скотт сказала, хорошо бы знать, чего ты не хочешь, так вот, я больше не хочу быть шар-бабой. Хочу тусить с теми, кто мне действительно нравится.
– Хорошо, – тихо ответил Редвуд. – Ладно. Поговорим. А сейчас мне действительно нужно идти.
Разъединившись, я подумала написать Трэвису Дею и попросить его приехать, но не написала. Уже что-то. Где моя медалька? Моя награда за контроль над эмоциями? И ночь больше не пугала меня. Это всего-навсего ветер, всего-навсего сметаемые им листья. Мой дом не следил за мной. Никто за мной не следил. Я, как идиотка, сидела у бассейна в темноте, чувствуя, что меня никто не любит, чувствуя жалость к себе, но еще – вдруг, с удовольствием, – что я невидима.
Война
Война