– Они подмечают близость, – сказала Рут, – но не знают, как ее объяснить, поэтому приходят к единственному умозаключению, до которого могут додуматься.

Да, любила повторять Рут, мы сестры.

Не то что Мэриен могло прийти в голову похваляться их отношениями. Она не собиралась писать Джейми, рассказывать ему о своей влюбленности, так как ни одной клеточкой не хотела столкнуться с его удивлением, ужасом. Вряд ли он осудит ее за безнравственность – будучи художником, Джейми знавал самых разных людей, – но она боялась, ему станет неловко и между ними возникнет трещина. И эта трещина будет углубляться, расширяться и, наконец, превратится в пропасть – большую, чем гигантский клин планеты, уже их разделявший. Он невольно примется воображать, чем они занимаются с Рут, и Мэриен боялась, что в нем неминуемо возникнет отвращение, плесенью покроющее ее образ.

Она не могла сказать, что открыла в себе пристрастие исключительно к женщинам, однако не стала бы с уверенностью утверждать, что предпочитает мужчин. В данный момент она выбрала бы Рут из всех, и все же ей не хватало, чуть-чуть, обязательной диспропорции силы в отношениях с мужчинами, тяги к подчинению, к тому, чтобы твою осаду прорвали, к желанию твердости плоти. Она гнала мысли о Баркли. Когда она бывала с другими мужчинами, даже с Калебом, Баркли отдавался в ней эхом, иногда еле слышно, а иногда громко, заставляя ее содрогаться всем телом, как будто выстрелили в каньоне, что ты ошибочно считал пустым. С Рут она не слышала никакого эха. С Рут было больше равенства и, на удивление, больше тела, движимого жадной изобретательностью, слепой решимостью слиться воедино.

* * *

Когда позволяли обстоятельства, они ездили в Лондон к Эдди. Мэриен ныряла в переполненные, прокуренные помещения, шумные от джаза и забродившие от пролитого алкоголя, и ее охватывало то же головокружительное, бешеное возбуждение, как в детстве, когда они с Джейми и Калебом пускались в приключения: буйная радость, усиленная заговорщической природой их треугольника. Рут рассказала Эдди, что они пара, Мэриен знала, и Эдди отреагировал едва заметно, окружив Мэриен дружеским, братским теплом. Наверное, у него должны быть свои отношения. Разве можно смотреть на самолеты, такие, как его, с товарищами за штурвалом, которые горели и падали, и не искать удовольствия, облегчения, уюта, жизни?

– Знаешь, Мэриен спасла мне жизнь, – сообщила Рут как-то вечером, отхлебнув коктейль и эффектно приподняв брови.

Они отмечали возвращение Эдди из пятнадцатого налета. Если он останется в живых после двадцати пяти, то сможет вернуться домой. Эдди посмотрел на Мэриен с мягким любопытством. Все постоянно спасали друг друга.