Рут замолчала.
– Ты перенервничала. – Эдди взял ее за руку.
– Конечно. Еще как. – Голос Рут дрожал. – Знаете, когда такое случается, ты настолько сосредоточен, что почти ничего не чувствуешь. Зато потом бьет, как будто ты замерз и никак не можешь согреться.
– Мэриен, дай мне какой-нибудь совет, – попросил Эдди. – Любой. На удачу. Что мне надо знать? Что спасет мне жизнь?
– Могу только повторить. Просто здравый смысл.
– Это не совет. Давай еще.
Мэриен подумала.
– Мой первый учитель говорил, что нужно научиться понимать, когда не обращать внимания на инстинкты; идти у них на поводу, когда хочется сопротивляться, и, наоборот, сопротивляться, когда хочется поддаться. Хотя вообще-то он не очень много разглагольствовал об авиации. И скоро погиб. В авиакатастрофе.
Эдди рассмеялся:
– Мой сильнейший инстинкт советует мне не обращать внимания на твой совет, хотя, возможно, это означает, что я должен его принять. Задала ты мне задачку.
* * *
Через неделю: слухи, что сбили самолет Эдди. Ему присвоили статус пропавшего без вести. Рут лежала на кровати, телеграмма валялась на полу.
– Семнадцатый вылет, – сказала она Мэриен, которая сидела рядом и гладила ее по спине. – Как они могут считать, что кто-нибудь останется в живых после двадцати пяти? Бесчеловечно. Ты бы видела, как они на меня смотрели, когда пришла телеграмма. Как будто я слишком бесчувственная, чтобы плакать. Почему здесь никто не плачет?
– Все боятся заплакать и уже не остановиться.
Через несколько дней, перегоняя «спитфайр», Рут отклонилась от курса и, сославшись на техническую неисправность, села на базе Эдди. В ангаре и диспетчерской приставала с расспросами ко всем, кого могла найти. И узнала, что члены других экипажей, прежде чем самолет Эдди взорвался, видели три парашюта. Однако никто не знал, кому они принадлежали.