– Думаю, для вас не станет новостью. Кто я? Что мне делать со своей жизнью? Я был молод и не наловчился задавать, ну, наводящие вопросы, поэтому особо ее не расспрашивал. Кроме того, я влюбился по уши, она действительно огонь, прямо жуть наводила. Казалась взрослой, но ей было, наверное, двадцать с хвостиком. Она добилась большого успеха, верно? Какая-то знаменитая художница? Правда, больше она общалась с Калебом, не со мной. Да и что у нас могло быть общего, понимаете?

Я не могла придумать, что спросить. Пытаясь скрыть неловкость, потягивала пиво. Чтение писем у Аделаиды вызвало приятные ощущения – что-то волнующее, откровенное, почти как желание. Думаю, желание и было. Хотелось знать больше. Но теперь правда о Мэриен казалась слишком большой, слишком бесформенной, чтобы мне ее собрать. Правду эту, как обломки затонувшего корабля, разнесло на плавающие мелкие фрагменты, которые не соединялись.

Джоуи, похоже, не замечал моей растерянности.

– А лучше Калеба я никого не знаю, – продолжил он. – Он мог быть и строгим, и не из тех, кто притворяется, что у них все хорошо, когда все плохо, но, понимаете, благородный. На него можно было положиться. Может, иногда пускался во все тяжкие, но, по-моему, он решил, я, мол, пережил войну да пошло оно все. Пока совсем не постарел, работал на ранчо, а потом в маленькой библиотеке, там, по дороге. Любил читать. Мало рассказывал о войне, но повторял, что она научила его читать. Когда заболевал, сидел здесь целый день и читал. Потом слишком ослаб, читать уже не мог, просто сидел с книгой на коленях и смотрел на океан. Он взял меня к себе далеко не юношей. Тогда ему, наверное, было примерно столько же, сколько мне сейчас. – Он заглянул в дом, куда убежала Калани. – Однако жизнь полна сюрпризов.

– Он много рассказывал о Мэриен Грейвз?

– Знаете, честно говоря, он вообще не отличался болтливостью. Ничем таким не делился. Но иногда о ней заходила речь, да. Он говорил, Мэриен была действительно смелой и действительно отличным пилотом. Однажды я смотрел о ней передачу, пытался прочесть ее книгу, но не пошло. Я так себе читатель. Калеб все пытался заставить меня читать. В общем, Мэриен оставила личные вещи Аделаиде Скотт, а все деньги – не так уж много – Калебу. Потом, когда на Южном полюсе, или где там, нашли ее книгу, он получил за нее гонорар. Деньги копились. Я даже не знал, сколько накопилось, пока он не умер. В завещании указал все деньги, и я подумал: откуда же они взялись? Адвокаты объяснили мне, что за книгу, думаю, она правда имела тогда успех. Пришлось кстати, поскольку мой сын собирался в колледж на материке, а теперь у нас Калани.