Страшная западня. Я с трудом представляю, сказала я ему, что у меня когда-нибудь будет ребенок, и уж точно не сейчас. Я думала, он поймет, но… Нет, он понял. Но ему плевать, вот в чем дело. Он хочет заманить меня в западню. Пожалуйста, пиши, даже если мои ответы будут такими же безжизненными, как этот. Я сейчас не вполне в себе. Прости, я молчал. Мы хранили долгое молчание, и нарушить его оказалось слишком трудно. Не уверена, могу ли я сказать, что простила все, но почти все. После случившегося остаться я не могла, но я все еще скучаю по тебе. Пишу Вам, поскольку, как мне стало известно, мой покойный муж, Ллойд Файфер, стал причиной того, что ваш отец пал жертвой большой несправедливости.

Страшная западня. Я с трудом представляю, сказала я ему, что у меня когда-нибудь будет ребенок, и уж точно не сейчас. Я думала, он поймет, но… Нет, он понял. Но ему плевать, вот в чем дело. Он хочет заманить меня в западню.

Пожалуйста, пиши, даже если мои ответы будут такими же безжизненными, как этот. Я сейчас не вполне в себе.

Прости, я молчал. Мы хранили долгое молчание, и нарушить его оказалось слишком трудно.

Не уверена, могу ли я сказать, что простила все, но почти все. После случившегося остаться я не могла, но я все еще скучаю по тебе.

Пишу Вам, поскольку, как мне стало известно, мой покойный муж, Ллойд Файфер, стал причиной того, что ваш отец пал жертвой большой несправедливости.

Джоуи провел меня в маленькую кухню с фанерными шкафчиками и старым бежевым холодильником.

– Я сейчас доделаю обед Калани, – сказал он, – и мы поговорим. Могу я вам что-нибудь предложить? – Он залез в холодильник: – Вода, фруктовый пунш, молоко, пиво?

– Люблю пиво днем, – ответила я.

Вообще-то, я не шутила, но, протягивая мне банку, Джоуи рассмеялся, а потом открыл себе вторую. Его смех звучал не из глубины, а сразу под поверхностью. Обед Калани – разрезанный на треугольники сэндвич, немного мини-моркови и порция чего-то фиолетового – дед выложил на пластиковую менажницу и, вручив ей тарелку, вывел меня на улицу. На веранде стояла ротанговая мебель с линялыми подушками, на которых были тиснуты крупные зеленые листья. Над головой лениво крутился вентилятор. Маленький запущенный двор, обнесенный сетчатым забором, заросшим каким-то виноградом, возле детского игрушечного домика из выцветшего розового пластика на боку лежал розовый же велосипед с белыми шинами. В углу на кусте гибискуса висел гидрокостюм. За ним виднелся черный скалистый берег, низкие вспененные волны и необъятность воды.

– Моя жена, кстати, не сомневаясь в розыгрыше, отправилась в «Костко». Не хочет, мол, быть свидетельницей моего унижения. – Джоуи усмехнулся – что-то вроде предупредительной рокочущей конвульсии перед извержением – и плюхнулся на диванчик. – Надеюсь, она вас еще застанет, иначе ни в жизнь мне не поверит.