– Моя внучка Калани, – представил Джоуи. – Она видела только первого «Архангела», потому что остальные слишком страшные, но зато у нее есть все диски с Кейти Макги. Она очень любит Кейти Макги.

Он махнул мне заходить, и я, сбросив шлепанцы, добавила их в кучу обуви у порога. Дом небольшой, но светлый: стены и потолки из побеленного дерева и затертая темная напольная доска. Я впервые оказалась в помещении, где, я точно знала, бывала и Мэриен Грейвз. Все остальное было декорация и эрзац. В заваленной игрушками гостиной лежал плетеный коврик, а перед большим телевизором с плоским экраном стоял просиженный диван; в одну дверь я мельком увидела ванную, в другую – розово-фиолетовую берлогу, где царил полнейший беспорядок, предположительно комнату Калани. Наверх, через открытый люк вела лестница, а на стене чуть криво висел пейзаж: горы под острыми углами, густо покрытые лесом и тенями. Я подошла посмотреть.

– Это?.. – спросила я.

– …Джейми Грейвз. Калеб привез ее с материка. Я знаю, она дорого стоит, я должен продать или по крайней мере поставить какую-нибудь охрану, но картина из тех вещей, что были всегда. Для меня она все еще принадлежит Калебу.

Накануне вечером в более просторном и красивом двойнике дома Джоуи, которую нашел наш сотрудник по поиску натуры, я отснялась в сцене, где Мэриен и Эдди гостят у Калеба; ночью разражается гроза; Мэриен, изменив Эдди, идет к Калебу, и, пока Эдди внизу притворяется, что спит, они трахаются. Актер, играющий Калеба, и я с маленькими заплатками телесного цвета в низу живота изображали бурную-бурную страсть, вокруг стояла куча людей со штангами и отражателями, и координатор интимных сцен говорил что-то вроде: «Хэдли, вам будет удобно, если он будет держать вас не за бедра, а за талию?» Барт начал возбухать, типа сцена будет лучше, естественнее, если выставить мою грудь, и я не сомневалась в своем «да», поскольку поступала так всегда, но вместо этого произнесла: «Необязательно всем видеть сиськи Мэриен, Барт». И все закончилось.

Слава богу, я прочитала письма из коробки Аделаиды Скотт только под конец съемок, поскольку теперь мне приходилось играть на двух уровнях: 1) быть такой Мэриен, которая сообразовывалась бы с концепцией фильма, и 2) играть так, как будто я не знаю того, что знаю, а именно что Эдди был геем, а Мэриен любила его жену.

В гостиной Аделаиды я сначала разложила письма на полу, как огромный пазл, а потом читала до поздней ночи, пока не заснула у нее на диване. Некоторые были адресованы Мэриен, некоторые писала она.