– Хорошо, – кивнула инструктор, когда мы с усилием свернули на Малибу, – давайте берите штурвал. Летите устойчиво и ровно, больше ничего.

* * *

На Гавайях, вернувшись от Джоуи Камаки в гостиницу, я плюхнулась ничком на кровать и заплакала. Я плакала из-за того, что Мэриен Грейвз не утонула и – для одного человека – не исчезла. Из-за доброты Джоуи, из-за того, что позавидовала Калани, не лишенной детства, из-за того, что я, как последняя скотина, завидую маленькому ребенку, чьи родители не могут ее растить, из-за Митча и своих родителей. Я плакала, так как завелась, а иногда нужно просто прореветься.

За моим балконом, за пляжем Вайкики, в самом центре Тихого океана солнце клонилось к закату. Воду усеяли серфингисты с досками. На мелководье играли дети. В кино я сейчас выбежала бы на пляж и опрометью бросилась в воду. Рожденная заново, навечно преображенная, я плыла бы на спине, блаженно улыбаясь небу.

Поскольку ничего лучше в голову не пришло, я надела купальник, спустилась на зеркальном лифте в роскошный, оформленный в этническом стиле вестибюль, выскочила в шлепанцах на улицу и с трудом прошла по идеальному мельчайшему песку. Скинув гостиничный халат, зашла в океан и нырнула.

Под водой, покачиваясь вместе с волнами, я представила, как песчаное дно полого опускается во тьму, к ушедшим под воду пустыням, каньонам, горным хребтам, потом снова поднимаясь к берегам континентов. Я думала о съеденных ржой и крошечными прожорливыми существами, заросших губками и кораллами кораблях, самолетах и костях, по которым шмыгают крабы. О «Пилигриме» и о том, что его никто никогда не найдет. Никто никогда не узнает, где искать. Когда я вынырнула, волна подбросила меня и толкнула обратно к берегу. Я снова заплыла. Я почему-то забыла, что солнце – огонь, что оно расплавлено, пока не увидела, как оно колышется, краснеет, соскальзывает, почти просачивается за море.

Потускнела вода, вспыхнули облака. Я не знала, что буду делать после окончания съемок. В голову пришло, можно поехать в Новую Зеландию или в Антарктиду, продолжить игры в сыщика, но нет, мне не нужна вся история. Ни одна история никогда не бывает полной. Погуглив Гризли-Сидящего-в-Воде, я узнала: он умер, когда кто-то забрался ему внутрь и отрезал кусочек сердца, но после этого тело его не разложилось, как будто без целого сердца он не мог больше перевоплощаться, даже в пыль. Я надеялась, Мэриен сохранила свое сердце целым.

* * *

Я положила руки на штурвал. Пластмасса была теплой от солнца, я чувствовала вибрацию двигателя. Инструктор показала мне, на какие приборы смотреть, где там у них горизонт, где крылья, как их выравнивать.