Она умирает дважды, во второй раз через сорок шесть лет после первой смерти. Она умирает в Южном океане, на овцеводческой ферме Фьордленда, в Новой Зеландии.

* * *

Человека, открывшего дверь хижины на острове Кэмпбелл, зовут Гарольд, и он, как сказал бы сам, поскольку не питает склонности к напыщенной лексике, несколько озадачен, увидев у своих ног промокшую женщину в полубессознательном состоянии. Она что-то бормочет, лопочет. Насколько он может разобрать, умоляет никому не говорить, что она здесь.

– Но кто вы? – спрашивает он, поднимая ее на ноги и заводя в дом.

Однако ответить она уже не в силах.

На острове живут еще Джон и бордер-колли по кличке Свифт. Хижина и несколько небольших хозяйственных построек были поставлены во время войны для береговых наблюдателей, откомандированных сюда, чтобы, буде они завидят вражеские корабли, предупреждать материк. Правда, наблюдатели так ни разу никого и не предупредили, но их метеорологические наблюдения оказались настолько полезными, что после войны станция продолжила работу. Работа на год, для определенного типа людей. Уравновешенных, педантичных, не особенно нуждающихся в обществе, с удовольствием каждый день выполняющих одну и ту же работу, проводящих одни и те же измерения, записывающих одни и те же данные, переводящих данные в азбуку Морзе и отправляющих их невидимому адресату, чтобы данные использовали те, кого они никогда не увидят, предпочли бы никогда не увидеть.

Одним из важнейших поворотных пунктов в жизни Мэриен является то, что Гарольд и Джон как раз такие люди.

Несколько дней она мечется в лихорадочном бреду. С первыми проблесками сознания при виде молчаливых бородатых мужчин испытывает страх, думая, как они, проводя долгие месяцы в изоляции на пустынном острове, скорее всего, поступят с женщиной. Но Гарольд и Джон лишь изредка прикасаются к ней, осторожно ухаживают: кладут руку на лоб, меняют повязку на лице, где порезы от камней, поддерживают голову, когда она пьет бульон, – и никогда не засматриваются, не задерживаются дольше, чем нужно, даже если приходится помогать ей мочиться в ведро у кровати. У обоих в Крайстчерче жены и дети, но со временем она начинает подозревать, что им милее остров, что они вполне счастливы со своими барометрами, вертушками и метеозондами. Немного поправившись, она расскажет им о себе кое-что, а потом и все, поскольку думает, увидев всю картину и уступив ей право на тайну, они скорее сохранят молчание. Правда, ей не под силу рассказать об одном – о том, что она оставила Эдди. Штурман провалился в расщелину, произносит она, горя не столько от лихорадки, сколько от стыда.