«Дом без хозяйки», — подумал посол.

Он не мог поймать взгляд курфюрста, глядевшего в себя, и от этого испытывал нечто близкое к обиде.

Приступать сразу к делу вряд ли политично, — сперва надо расшевелить ганноверца.

— О стране вашей, о мудром управлении вашего высочества я много наслышан. Убедился, пересекши границу, сколь преуспели здесь в ремеслах, в земледелии. Скажу откровенно, пример для иноземца воодушевляющий.

Посол видел, проезжая, обозы с солью, — из копей, что в люнебургской вересковой степи, видел работных людей, ломающих руду, дымы над заводами, делающими железо. Природой Ганновер богаче Пруссии, и народ тут зажиточней. Верно, курфюрст не тщился перещеголять Версаль.

— Чувство изволите питать благородное, — произнес курфюрст. — Чаще всего богатство возбуждает зависть окружающих и увеличивает число врагов.

— Сие прискорбно, — вздохнул посол. — Пользуюсь случаем заверить ваше высочество — зависть моему государю несвойственна.

— Да, в Московии земли предовольно. Кстати, правда ли, что у вас произрастает злак, имеющий голову наподобие овечьей и такую же шкуру?

— Сказки, ваше высочество!

— Рот, глаза, как у животного, — настаивал курфюрст упрямо. — Именуется бор… боранец. Мясо, годное в пищу, отличного вкуса, излюбленное волками. Убежать от них жалкое создание не может, так как коренится в почве.

Подай да подай ему боранца! Нет, истиной поступаться негоже. И посол сказал, что даже Адам Олеарий, ученый автор «Описания путешествия в Московию…», поверил легенде, неправильно истолковав русское слово.

— Европейцам надо бывать у нас почаще, — прибавил посол. — Мы не Китай. Стеной не отгорожены.

— Ганновер тоже не лишен курьезов, — отозвался Георг-Людвиг, словно не расслышав. — Мы покажем вам… Великан, рост четыре элла и шесть цоллей. Жаль, вы не застали его в живых. На могильной плите о нем написано достоверно.

Ого, верзила саженный! Прикинув в уме, посол признал — рост и впрямь необыкновенный. Впрочем, соответствует ли ганноверский элл прусскому?

— Наш короче, но незначительно. А прусский вы успели изучить, я вижу.

— Вполне. Пребывание в Мариенвердере было столь же полезным, сколь и приятным.

— У нас свои меры, сиятельный принц.

Бросил как бы невзначай. С Пруссией, мол, нас не равняй, Фридрих нам не указ. Мы — особ статья… Куракин почел повод удобным, дабы перейти к делу.

— Вы меряете эллом, мы — аршином. Ар-шин, — повторил он внятно. — Однако, когда интерес встает для разных держав общий, следует и меру применить общую.

Курфюрст сию тезу одобрил.