Геннадий поднялся, чтобы попрощаться с государем. Расстались вполне довольные друг другом. Иоанн с одобрением воспринял желание Геннадия совершить полный свод Библии. Идея, понятно, была не шуточной. Человеку ленивому, не окрылённому мечтой, она бы не пришла и в голову, показалась бы непосильной. Интересно, есть ли у Софьи то, что ему необходимо? Он вспомнил тот день, когда жена привела его за руку к одному из своих сундуков и принялась показывать привезённые ею в приданое книги. Среди них были и достаточно объёмные, в дорогих кожаных переплётах. Пару из них он даже взял в руки, полистал, поглядел картинки. Но, честно сказать, не зная языков, достаточного внимания им не уделил. Правда, заинтересовался рассказом жены о книгах по всемирной истории и даже подумал, что неплохо было бы их перевести на русский язык. Запомнил лишь, что у неё имелись рукописи по истории Тита Ливия, сочинения Цицерона, книга о римском праве — на неё обратил внимание потому, что давно уже считал, что пора составить новый российский свод законов, и чужой опыт в этом деле не повредил бы. Однако сам он дальше мечтаний о переводах не продвинулся. Геннадий же на реальное большое дело замахнулся. Молодец, ничего не скажешь!

Снова в дверях показался дежурный дьяк. На сей раз он напомнил, что приёма дожидаются приглашённые государем строители Успенского собора — венецианский зодчий Аристотель Фиоравенти с московским мастером Ивашкой Кривцовым.

Слава о заморском архитекторе широко разошлась по всей земле Русской. Многих он поразил новыми, неизведанными прежде здесь приёмами строительства, которых от подручных не скрывал, охотно объясняя, что и зачем делает. Оказалось, возведение больших по объёму каменных зданий, каких прежде на Руси мастера не ставили, требует и новых приёмов, и не известных прежде приспособлений. Даже раствор для укладки кирпичей заморский зодчий делал гуще, чем русские мастера, научив наносить его замысловатыми металлическими лопаточками, которые по чертежам Аристотеля изготовили в великокняжеских мастерских. Стены нового собора оказались гораздо толще тех, предыдущих, которые он разрушил. Внутрь стен, меж кирпичей, закладывались камни, их по приказу итальянца собирали по всему Подмосковью, везли с Севера. Внутри храма по его же проекту были установлены четыре мощных опорных столпа, а в алтаре два столпа четырёхугольных. И в них, и в стены мастер приказал прокладывать, кроме камней, ещё и крепкие цепи железные. И всё это цементировал крутым раствором.

Дивились многочисленные зрители и на то, как зодчий наладил подъём кирпича на поднявшиеся ввысь стены. Снизу установил большое колесо, наверху, на стене, маленькое и прочным ужищем соединил их. А потом с его помощью в специальных коробах всё необходимое поднимали наверх. Кирпич продолжали использовать тот же самый, продолговатый и очень прочный, производство которого Аристотель наладил сразу же после приезда в найденном им карьере возле Андроникова монастыря. Тут же, на небольшом заводике по его чертежам были изготовлены формы для производства огромных цельных плит для перекрытий храма, и они уже прочно соединили стены с опорными столпами.