Гостей Иоанн проводил, выждал месяц-другой, но, не дождавшись никаких новых подтверждений факта своего возвышения над Новгородом, посоветовавшись со своей малой думой, отправил в Новгород знатнейших бояр Фёдора Давыдовича Палицкого и Ивана Борисовича Тучкова-Морозова на разведку: поглядеть, послушать, что там происходит, спросить жителей и самого архиепископа Феофила, верно ли то, что они послам своим наказали признать его, Иоанна, государем всего Новгорода, а свою землю, стало быть, — вотчиной великого князя всея Руси? И если это так, то бояре должны были с них присягу принять. Тучкова не случайно послал. Там его предки проживали, и до сих пор немалое число родичей имелось. А с близкими людьми всегда легче потолковать да о настроении народа разузнать. Днями ждал Иоанн послов назад. А там можно будет решать, что дальше делать.

Жаль, конечно, что благословения старца Пафнутия в столь важный момент не получил. Очень кстати теперь, перед принятием важных решений, была бы его духовная поддержка, его молитва, заступничество перед Господом. Но ничего, есть ещё на Руси кому за него помолиться...

Его размышления прервал дьяк Владимир Гусев.

— Государь, пожаловал архимандрит Чудовский Геннадий, прикажешь впустить?

— Да, я жду его, — вспомнил Иоанн о том, что встреча эта назначена уже давно по просьбе самого владыки Чудовского.

На пороге явился подтянутый, крепкий ещё старец лет шестидесяти с круглой, гордо посаженной головой, с тёмно-русыми, аккуратно и достаточно коротко подстриженными волосами, в которых сверкали почтенные седины. Его скуластое лицо украшали небольшая, хорошо расчёсанная борода, близко посаженные, тёмные, проницательные глаза, обширный лоб и тонкий прямой нос. Архиепископ происходил из московской боярской семьи Гонзовых, получил хорошее образование и славился широкими познаниями в области богословия, начитанностью, глубоким умом, считался интересным собеседником и примерным пастырем. Поговаривали, однако, о его чрезмерной суровости к нарушителям монастырского устава, о требовательности, но это лишь повышало авторитет игумена в глазах Иоанна.

Государь хорошо знал всех главных святителей крупнейших московских монастырей и храмов, ибо они назначались не без его совета и участия. Иоанн помнил, что Геннадий в юности был учеником Сааватия Соловецкого, проживал долгое время в Валаамском монастыре. В чудовские игумены Геннадия призвал покойный митрополит Филипп, наслышанный о его подвижнической жизни. Виделся Иоанн с архимандритом достаточно часто, ибо в одной небольшой крепости трудно разминуться...