— Государь, я слышал, что твоя супруга, великая княгиня Софья Фоминична, привезла с собой большую библиотеку. Не говорила ли она тебе, что там за книги и нет ли у неё полного Священного Писания?
— Об этом я не ведаю, ты у неё сам спроси. Знаю, что книг у неё много, да все на чужих языках, а мне и на своём родном-то недосуг читать. Так что к ней обратись, я скажу государыне, чтобы приняла тебя и помогла по силам...
— Спасибо, государь. И ещё у меня великая просьба. Служит у тебя брат моего архидьякона Герасима Поповки — дьяк Дмитрий Герасимов. Он в Ливонии учился, хорошо владеет латинским языком. Не могу ли я привлечь его к своему делу?
— Это Митяй Малый? Да, знаю, он не только латинским, но и немецким владеет, его отец в Ливонии в православном храме служил. Способный дьяк, грамотный, да. Что ж, раз он тебе для столь важного дела потребен, пусть помогает. А если мне понадобится, призову назад. Впрочем, у меня и дьяков и толмачей разных хватает. Обойдусь до поры и без Митяя.
Иоанн облокотился на стол, и его лицо с холодными пронзительными глазами приблизилось к игумену.
— Чем ещё могу помочь? Мастера для приготовления переплётов? Серебро, золото для их украшения?
— Об этом рано пока говорить. А вот от бумаги, конечно, не откажусь, — повторил архимандрит Геннадий.
— Хорошо, об этом я распоряжусь, — великодушно сообщил великий князь. — А теперь скажи мне, как оправился после пожара?
Иоанн вспомнил о последнем пожаре 16 февраля, в котором погорели келья самого игумена Чудовского Геннадия и монастырская трапезная.
— Келью быстро новую возвели, отделали, я уже въехал в неё. Да и трапезная почти готова, завтра освящать будем, добро пожаловать в гости. Мы рады будем тебе, государь.
— Много добра-то сгорело? — поинтересовался Иоанн, потому что после пожара ему так и не довелось ни разу поговорить с игуменом о житейском.
— Какое добро у монаха? Церковная утварь вся в храме, а моё личное — при мне. Несколько книг не успели вынести да сундук старинный немного обгорел. Главное, иконы все спасли, слава Богу! Остальное всё наживное.
Чудовский владыка слегка улыбнулся жестковатыми губами, пригладил и без того аккуратную бородку:
— С трапезной дело сложнее. Там вся наша столовая утварь пропала, ложки и вся посуда деревянная сгорела, иконы ценные пострадали. Видно, погрешили мы перед Господом, по грехам нашим и наказаны. Однако многое мы уже восполнили, люди добрые не забывают обитель, помогают нам. Слава Богу, остальное уцелело, бывает и хуже.