Естественно, монах не должен чураться физического труда, который закаляет тело для молитвы, а утомляя, помогает избежать соблазнов. Правильно, что работающий инок с одним бесом борется, праздный же — тысячью бесами пленяем. И всё же главное дело монаха — молитва.

Об этом Иосиф не раз вёл беседы в минуты редкого отдыха с князем Борисом Васильевичем Волоцким. Вёл с дальним прицелом. Внушал ему, что инок — богомолец не только за себя, но и за землю, на которой живёт, за всех людей. Он наполняет окружающий мир доброй энергией, всё вокруг попадает под благодать его благотворной молитвы.

Игумен достиг-таки своей цели: князь, видя усердие своих подопечных в труде и молитве и желая иметь рядом верных заступников за него перед Богом, пообещал Иосифу одарить монастырь сёлами и землями. Пока же не жалел денег на обустройство монастыря, его храма, трапезной, кухни, мастерских, ну и конечно, на пропитание иноков.

С храмом управились в самый раз. В день престольного праздника Богородицы состоялось его освящение. Деревянная церковь была поставлена всего за два месяца, но никто не посмел бы назвать её убогой или сделанной наспех. Просторная, светлая, она в меру была украшена иконами, лампадами, подсвечниками и прочим необходимым убранством. Купола и маковки хоть и были по бедности пока что деревянными, но и они украсились художественной резьбой и выглядели нарядными, праздничными. Свечей тоже оказалось вдоволь: об этом позаботился князь Борис Васильевич. Торжество проходило в те же самые дни, когда освящался новый московский храм Успения Богородицы. Князь знал о московских торжествах, но, будучи в ссоре с государем, предпочёл праздновать в Иосифовом монастыре. Князь хотел было привезти с собой на торжества и супругу Ульяну, да Иосиф категорически отказал ему:

— Я дал обет Господу, что на территорию моей обители не ступит нога женщины, и не могу этот обет нарушить даже для родной матери. Позволю тебе это сделать — себе изменю и другим дурной пример подам.

Послушав доводы Иосифа, князь не стал спорить. Напротив, ему даже понравилось, как молодой ещё игумен отстаивает свои принципы. Он удовлетворился тем, что привёз на праздник своих юных сыновей — семилетнего Фёдора и совсем маленького, только начавшего ходить Ивана, приехали вместе с ним и многие волоколамские бояре. Прослышав про торжество, с раннего утра пожаловали в новый монастырь окрестные крестьяне. Словом, праздник оказался многолюдным и радостным. По его окончании самых важных гостей иноки пригласили к монастырской трапезе, простым людям были розданы пышные калачи, впервые испечённые в новой монастырской хлебне. О муке и гостинцах к столу также позаботился князь Борис Васильевич.