Татары, разобравшись, наконец, в том, что происходит на противоположном берегу, узнав, что сюда прибыл сам русский государь, принялись кричать ещё громче, поминая и самого Иоанна, угрожая лично ему, но их мало кто слушал, ибо с русского берега то и дело разносились вокруг мощные голоса приветствия и одобрения, заглушающие разрозненные злобные вопли. Вскоре татары примолкли и под шумок принялись собирать своих убитых, вылавливать трупы из реки, оттаскивать оставшиеся плоты.

Неподалёку от великокняжеского шатра его встретил сын. Они крепко обнялись на виду у всего воинства.

— Рад за тебя, сынок, — похвалил государь своего наследника.

К вечеру в километре от берега и неподалёку от шатров Ивана Молодого и других воевод был разбит лагерь государя, в котором он провёл более четырёх недель. Днём он объезжал войска, знакомился с их расположением, снабжением, подбадривал людей, передавал им слова митрополита об искуплении всех грехов и грядущем царствии для всех мучеников, погибших во славу Отечества и православия. Помогал сыну в решении разных неотложных задач, в частности по обеспечению воинов дровами для костров, тёплой одеждой. А вскоре, вникнув в дела, полностью взял командование в свои руки.

Холод между тем, необычно ранний для этой поры, всё усиливался. Уже во второй половине октября землю к утру подмораживало. По ночам люди даже в утеплённых шатрах промерзали настолько, что могли с трудом разогнуть конечности. Татары, однако, не прекращали своих приступов, которые успешно отражались русичами, продолжали с противоположного берега грозить, что двинутся в наступление, как только станет река. Однако приступы их и угрозы становились всё менее энергичными.

20 октября, к вечеру, к Иоанну явился посол от Ахмет-хана. Его появление было обставлено так же, как и отправление за две недели до этого Товаркова. На татарском берегу собралась толпа людей, они размахивали руками, делали миролюбивые жесты, показывали, что не надо стрелять. Когда русские согласились принять послов, татары спустили на воду большой плот, на него ступило посольство из нескольких разряженных людей. Их отвели в ставку Иоанна, и тот принял гостей в присутствии сына, бояр и воевод.

— Мой господин, хан Ахмат, сын султана Кичик-Мухамеда, приказал спросить, отчего ты не едешь к нему с миром? — достаточно вызывающе спросил ханский посол, предварительно слегка поклонившись государю, его сыну и остальным присутствующим.

— Вы не пожелали предложенного мною мира, — твёрдо ответил Иоанн, — на прочие условия я не согласен.