Лицо Филиппа источало самодовольную радость.

– Мой подарок герою Херонеи! Я приказал ваятелю Лисиппу* изобразить тебя на новой монете. Она пока образец. Но я намерен выпускать её вместе с теми, что давно имеют хождение по всей Греции, те, где есть одно моё изображение. Ты знаешь, что прежние я приказал выпускать наперекор суждению греков, что на них можно изображать только лики богов. Но цари чем хуже богов? – Он хрипло рассмеялся. – Пусть боги Олимпа потеснятся, уступят нам с тобой место, хотя бы на моих монетах.

Довольный произведенным эффектом, а это он заметил по удивлённо-счастливому лицу сына, Филипп со значением добавил:

– Заказал Лисиппу несколько твоих статуй. Одну пусть делает из лучшей коринфской бронзы. Я принесу её в дар святилищу в Олимпии. На днях собираюсь туда; нужно посоветоваться с Зевсом по своим вопросам. А ещё задумал я выстроить в Олимпии собственное святилище, имя которому будет Филиппейон; там выставлю статуи всех членов нашей семьи – свою, твоей матери, тебя и моих родителей – царя Аминты и Эвридики, найду место для остальных предков семьи.

– Отец, зачем в Олимпии, в этом центре греческих святынь, оставлять наши ценные дары? В Македонии есть святилища, чтобы оказывать богам и героям почитание? Они есть в Додоне, Дионе, Эвклее.

– Ты неправ, Александр! В Олимпию приходили паломники со всей Греции во все времена. Идут уже тысячу лет и будут ещё идти столько же, и каждый из них, увидев мой изумительной красоты Филиппейон, богатый и неповторимый в своём образе, будет разносить весть обо мне, словно о божестве. Рядом со мной ты, Александр, мой наследник, и тебе достанутся лавры героя. Теперь понимаешь, к чему моя затея?

Филипп не стал затягивать с решением о возведении Филиппейон. Призвал ваятеля Леохара – его статуи Артемиды, Аполлона и Ганимеда говорили сами за себя. Вскоре Леохар показал макет небольшого семейного храма, выглядевшего достаточно изящным. А всё оттого, что имел необычную для греков кольцевую форму. Восемнадцать ионических* колонн подчёркивали его стройность, они стояли на основании с тремя ступеньками и поддерживали антаблемент – верхнюю часть сооружения из камня. Кровля покрывалась «черепицей», вырезанной из белого мрамора, вверху размещался стилизованный цветок из кованой бронзы. Стены возводились из прямоугольных известняковых блоков с последующей штукатуркой красного цвета; по ней прорезались белые швы, что создавало иллюзию мелкоштучной кладки. Внутри сакрального помещения, целлы, помещались статуи членов царской семьи, которые с этого момента становились объектом божественного поклонения всех, кто приближался к святилищу.