Вечером на подходе к Булевтериону его перехватил Антипатр; на его лице играла загадочная улыбка.

– Александр, сегодня ничему не удивляйся. Тебя ожидает подарок твоего отца.

Советник открыл дверь помещения, где жил царевич, и слегка подтолкнул его вовнутрь. На своей постели Александр увидел… молодую женщину.

Искушение

Искушение

В последние дни Александра не покидало ожидание событий подобного рода. Несмотря на возраст – а ему уже пошёл девятнадцатый год, он до сих пор не имел плотской связи с женщинами, и это обстоятельство сильно беспокоило родителей, особенно мать. Она опасалась, что сын не станет мужчиной в прямом смысле. Олимпиада несколько раз подсылала к нему на ночь молоденьких служанок, но они тотчас прибегали обратно, все в слезах, говорили, что он выгнал их. Олимпиада обратилась к Аристотелю, надеясь, что наставник сумеет доходчиво внушить ему эротические влечения мужчины к женщине, что они не только полезны, но и необходимы для активной жизни молодого человека. Философ с охотой отозвался на призыв любящей матери, отослав в Пеллу письмо:

«Аристотель – Александру: Хайре! Ты шагнул в возраст эфеба, когда помимо священной необходимости служить Отечеству существует обязанность создавать семью, иметь детей, будущих воинов и матерей. А в твоём положении наследника престола такое обстоятельство немаловажно. Тебе пора познать некое влечение, овладевающее мужчиной при общении с женщиной, позволяющее, полюбив её, сблизиться с ней, после чего следует некое врождённое действие, обоим доставляющее не только наслаждение, но и благо. Если боги не могут обходиться без чувственных наслаждений, то люди обязаны брать с них пример…»

Для убедительности Аристотель привёл в пример Геракла, напомнив, что он не всю свою жизнь носил стрелы, палицу и львиную шкуру. Он находил время и для наслаждений, среди которых немало случалось и любовных подвигов: например, за одну ночь он разделил ложе с пятьюдесятью девственницами, дочерьми царя Феспия. И все они были ему благодарны, радуясь, что понесли от него, каждая своё дитя…

«…А я добавлю, – продолжал философ, – что и суд Париса был не чем иным, как выбором между наслаждением и добродетелью: выбор пал на Афродиту, то есть на наслаждение».

Письмо наставника заставило Александра улыбнуться. То, на чём настаивал Аристотель, Александр давно узнал от товарищей, вкусивших сладость любовных утех. Узнал, но при этом у него самого не возникло желания немедленно устремиться к познанию женского тела и души. Более того, принадлежать женщине, воспринимать Эрос как безусловную зависимость от чувств и желаний другого человека, необходимость любить этого человека – все это останавливало юношу, настораживало и пугало. Нет, ради эфемерного удовольствия не мог он терять мужскую силу и волю, пусть на миг! Достаточно, что он любит одну женщину – свою мать.