Посланник великой Македонии

Посланник великой Македонии

Александр вместе с Антипатром возглавил дипломатическое посольство в Афины в составе опытных переговорщиков – царских советников, политиков и секретарей. По просьбе Аристотеля в качестве историографа к делегации царь добавил Каллисфена. Филипп велел записывать каждое слово, каждый шаг наследника и всё, что будут говорить представители афинян, что будут обсуждать обе стороны. Сначала предполагалось участие в переговорах Аристотеля, он поддержал бы царевича в общении с афинянами, но философ наотрез отказался, ссылаясь на недомогания. Он понимал, насколько неуместным окажется его появление в Афинах, ведь для большинства афинян воспитатель наследника царя Филиппа представлялся предателем интересов Греции, что не могло не отразиться на результатах переговоров.

Участники македонской группы отказались от дорожных колесниц, они сели на своих боевых коней как напоминание жителям Афин о Херонее. У Александра и в мыслях не было оставить в Пелле Букефала: пусть погостит в афинских конюшнях, наестся вдоволь их пшеницы. Заслужил…

Дорогу осилили без происшествий. Она стала безопасной с тех пор, как стараниями Филиппа повсюду восстановилось спокойствие, не известное ранее путешественникам чувство. На полях трудились селяне, в борозде важно вышагивали волы, паслись овцы, козы, кони… Навстречу катились гружёные повозки, проходили большие и малые караваны с товарами, по обочинам отдыхали странники и путешественники, от костров, где в котелках готовилась еда, тянуло дымком и дразнящими запахами приправ…

В пути Александр беззаботно общался с Гефестионом, который занимал время пустяшными историями, был предельно внимателен к настроению друга. Зря не досаждал, был искренен и готов прийти на помощь даже ценой собственной жизни. Александр это ощущал всегда, отчего рядом с Гефестионом ему было покойно и уютно.

Через три дня показалась скала Гиметт, за ней черепичные крыши Афин. Акрополь. Блеснула золотом огромная статуя Афины Паллады, защитницы города.

Антипатр, как обычно, уверенный в себе, помнил наказ царя – требовать от афинян уступок неназойливо, но настойчиво. Как получится на самом деле? Беспокоил Александр – юнец, не помешал бы в переговорах, он горяч, не испортил бы дело скандалом! Какая-то бешеная сила сидит в нём, неукротимая! Ведёт себя не как наследник, а как полноправный царь Македонский… Ни одёрнуть его, ни дать совет… Заметно очень, что два рода проглядываются в нём одновременно – Геракла и Ахилла… Много геройства, необузданности, страсти… Но, вероятно, это и есть царское достоинство?