– Александр, мальчик мой, что случилось? Ты же должен быть на свадьбе отца! Как ты здесь оказался?

– Я ушёл, и он мне больше не отец! – выкрикнул юноша прерывающимся голосом. Едва справляясь с волнением, он сжимал кулаки и угрожающе вращал глазами.

Аристотель догадался, что причиной такого состояния могла быть только ссора с отцом. Но как к этому относиться, пока не решил. Необходимо выслушать Александра, тогда можно найти подходящее решение. Наставник прижал его к груди, начал успокаивать, как малого ребёнка, гладил по плечам, как бывало в Миэзе после разногласия Александра с товарищами. Сейчас он не спрашивал ни о чём, ожидая, когда царевич успокоится и поведает, что случилось…

Александр стал рассказывать – неуверенно, сбивчиво, голос дрожал…

…Как велел отец, наследник присутствовал во время обряда бракосочетания и на свадебном застолье. Чтобы отделить сына, не скрывающего своего мрачного настроения от остальных гостей или от желания унизить, царь определил ему стол в дальнем углу. Там же были его товарищи: Гефестион, Клит и Филота. Оттуда они наблюдали за всем, что происходило на пиру.

По правую руку царя с величественным выражением лица сидел Аттал, рядом его ближайший сородич Парменион. За их столом ещё находился Антипатр, как обычно, сдержанный в словах и эмоциях и почти трезвый. За другими столами расположились на своих ложах остальные царские советники и полководцы, родня с обеих сторон и друзья из ближайшего придворного окружения.

Пир начался засветло, многолюдный и шумный. Потом появились авлетриды, без которых не обходится ни одно свадебное торжество. С ними были молодые родосские арфистки; сквозь прозрачные хитоны из тонкого египетского льна просвечивали их стройные тела. Поиграв несколько смен блюд, музыкантши удалились; некоторое время застолье продолжалось без музыки и пения, отчего гости отдавали предпочтение здравицам и тостам. Когда же наступили сумерки, слуги открыли большой занавес, прикрывавший дальнюю стену, и тут гости ахнули от восхищения: они увидели «живые скульптуры» – полуобнажённые фигуры в образах мифологических наяд и нимф, эротов, сатиров, панов и гермесов. Актёры держали в руках зажжённые канделябры и под звуки тонкоголосой свирели ходили по залу, освещая столы участников пира колдовским светом. Пока гости восторгались действием, проворные слуги заменили столы с объедками на другие, заставленные новыми изысканными яствами и напитками. Свадебное пиршество шло своим чередом по выработанным предками канонам…

После проведения обязательных свадебных обрядов Клеопатра терпеливо ожидала мужа в супружеской спальне. Сильно захмелев от значительного количество вина, Филипп чувствовал себя счастливым среди шумных развлечений и нетрезвых гостей, в окружении новых родственников и не спешил к своей новой избраннице.