Неожиданно страх прошёл. Ему стало удивительно спокойно: он увидел отца в унизительном положении, в каком невозможно было представить. Царь барахтался на полу, рыча что-то нечленораздельное, а он стоит, уверенный в себе. В звенящей тишине свадебного зала застывшие от ужаса гости услышали насмешливый голос Александра:

– Вы только посмотрите, македоняне! Этот человек обещал вам покорить Персию, преодолев Геллеспонт? Да он неспособен преодолеть даже эту лужу!

Филипп зарычал, словно израненный медведь, которого добивают охотники в его собственной берлоге. Он попытался подняться, не выпуская меча из рук, но тело, отяжелённое едой и вином, не справилось: ноги безвольно подкосились, и Филипп ещё раз упал.

Кто был рядом с ним, поспешили к нему, до этого они просто суетились, не зная, что предпринять. Первым был Антипатр, он поддерживал царя, помогая встать, и одновременно деликатно мешал ему достать Александра мечом. Аттал и его родственники угрожающе сжимали кинжалы, намереваясь кинуться к царевичу, но всё ещё сомневались в правомочности своих дальнейших действий. Александр, увидев вокруг напряжённые от злобы лица, продолжал гневно улыбаться, пока друзья, уберегая его от неминуемой смерти, подтолкнули его к выходу.

После всего, что произошло, Александр понимал, что оставаться во дворце было очень опасно. Он вспомнил, что в Пелле находился Аристотель. При свете луны он с друзьями поспешил к дому, где остановился его наставник. Оставив друзей у порога, царевич заколотил в дверь…

Напутствие

Напутствие

Александр, волнуясь и запинаясь, говорил о случившемся на свадьбе отца, в то время как наставник спокойно внимал, раздумывая, какие слова станут подходящими для царевича в таком диком случае.

– Во-первых, Александр, не осуждай отца, сказал он после некоторого молчания. – Ты не сможешь понять его развод с твоей матерью и новую женитьбу, пока сам не станешь царём. Что касается его действий против тебя, скажу только, что гневался он не на тебя, а вследствие собственных обстоятельств, куда попал, видимо, по недоразумению. Тебе должно быть понятно, что на новый брак отец решился не из-за страсти, а сообразно государственной выгоде. Такова царская ноша, она, как дамоклов меч, который всегда висит на волоске над головой правителя.

Аристотель заметил удивление на лице юноши.

– Да, так бывает, и ты, если хочешь быть царём, готовься к подобным поступкам! Для царя интересы государства всегда выше личных амбиций.

Царевич неожиданно стал кричать:

– Мне и моей матери не легче от того, что отец считает свою женитьбу поступком государственного значения! На самом деле он, как последний шут, влюбился в девчонку, которая мизинца на ноге моей матери не стоит! И она, как и вся её родня, проклятый Аттал, уже крутят моим отцом, а он этого не замечает! – Александр задыхался от гнева. – Уже кричат, что им наследник! А я – кто для Македонии? Бездомный пёс?