Покачиваясь на крупе лошади, Филипп вспомнил день, когда узнал о тайных переговорах сына с карийским сатрапом. Он их воспринял как заговор! Не зря тогда царь рассвирепел, но злился на Александра недолго, понимая, что сам поступил бы точно таким образом. Александру в свои девятнадцать лет не терпелось заполучить царский престол, хотя бы за пределами Македонии. Но у него не хватило ума проследить свою судьбу дальше: при согласии Пиксодора на брак Александра с его дочерью Филипп не простил бы такого самоволия ни тому, ни другому. Причём в качестве зятя Пиксодора Александру пришлось бы навсегда переселиться в Карию.
– Твоему поступку нет объяснений! – в негодовании кричал Филипп на сына. – Ты не оправдал моего доверия! Мой сын, рождённый потомком божественного Геракла, предложил себя мужем дочери царя варваров! Ведь все карийцы – потомки рабов! – клокотал гневом Филипп. – Нет, ты действительно не понял своего счастья, своего назначения быть моим наследником!
Филипп не стал говорить сыну, что в случае едва не случившегося отъезда Александра в Карию отец терял контроль над ним, поскольку получал долгожданную независимость от него. И ещё неизвестно, как бы повел себя Александр в отношении Македонии в роли наследника карийского престола. Нет, без влияния Олимпиады не обошлось! Только она могла подсказать сыночку столь правильный для него выбор, поскольку опасалась, что отец в любой момент изменит завещание и передаст по старшинству престол Арридею. А дальше наследование переходит возможному сыну Арридея, после чего Александру никогда не быть царём Македонии…
После памятной встречи с отцом Александр, чувствуя за собой вину, пообещал ему впредь не предпринимать самостоятельных шагов, если они могли вызвать его недовольство. Филипп простил сына, но злость выместил на его товарищах, кто способствовал, на его взгляд, преступному намерению сына. Всех изгнали из страны, а Фессал был выпорот розгами и посажен в тюрьму. Рядом с наследником царя теперь непрестанно находились только верные Филиппу люди, сообщавшие царю о каждом неблаговидном намерении царевича. По этой причине Александр окончательно настроился против отца и с тех пор не делал никаких шагов к сближению…
* * *
Солнце бликовало на позолоченных шлемах и щитах всадников, отражая в дорогом снаряжении их знатность. Следом продвигался небольшой караван из десятка ослов с ценной поклажей. Неутомимые длинноухие труженики, осторожно переставляя на каменистой дороге точёные ножки, мелодично позвякивали медными колокольчиками. Извилистая дорога, обрамлённая пыльными кустарниками